Кромка

Сахаров Василий Иванович

Я согласился с Савельевым:

— Да.

— Вот видишь… И я предлагаю тебе работу, за которую стану платить деньги.

— Сколько?

— Все зависит от тебя. Какие сведения в клювике принесешь и какие услуги окажешь княжеству.

— Например?

Савельев помедлил, его лицо приняло сосредоточенное выражение, и он ответил:

— Пока все просто. Отправишься к преображенцам, найдешь ведьмака Вадима и передашь ему письмо. А потом попросишь о награде и постараешься остаться в Преображенском анклаве. Живи спокойно, ничем не выделяйся и обрастай связями. Со временем на тебя выйдут наши люди.

— А если меня раскусят?

— Значит,

сам виноват. Ты пойми — вербуя тебя, мы ничем не рискуем и ничего не теряем. Ведь если ты кому-то расскажешь, что работаешь на княжество, за это тебе спасибо не скажут, а лишь отнесутся с подозрением. Ведь это пятно на всю жизнь, куда бы ты ни подался. А оно тебе надо? Конечно нет, если ты здравомыслящий человек.

— Понял. Вербовка с дальним прицелом, на всякий случай.

— Примерно так.

— Наверное, многие повольники через эту комнату прошли?

— Поверь на слово, немало.

— Я должен подписать какую-то бумагу?

— Подпишешь. Ее сейчас как раз составляют.

— А как я узнаю ваших людей, если они на меня выйдут?

— Просто. Они покажут фото документа, под которым будет стоять твоя подпись. Согласись — доступ к нему будет у ограниченного круга лиц.

— Соглашусь.

— Видишь, я с тобой говорю откровенно. А все почему? Потому что ты пошел нам навстречу, и мне не пришлось звать костоломов и применять специальные препараты, сыворотку правды или смейскую травку, которая развязывает языки. Как человек относится к нам, так и мы к нему. Впрочем, время поджимает. Поэтому движемся далее. Чтобы ты понимал, почему мы посылаем тебя к ведьмакам, поясню некоторые моменты. Во-первых, письмо, которое ты взял у Жаровой, зашифровано и для нас бесполезно. Копию мы сделали, но разгадка шифра — дело долгое и малоперспективное. Во-вторых, нам интересно, как отреагируют на твое появление преображенцы и ведьмак, а также насколько откровенными они будут с тобой. В-третьих, что бы ни утверждали некоторые несознательные горожане, мы не враги. Цели у нас одни — оберегать людей и биться с демонами. Но мы идем к достижению этих целей разными путями, и отсюда часто возникает недопонимание. Ведьмаки хотят в следующем году организовать большой поход на левый берег Тихой — это уже не секрет, а мы против. Хочешь знать почему?

— Хотелось бы.

— Потому что основная тяжесть ляжет на нас. В прошлый поход, когда каменецкие дружины в леса ходили, только половина армии вернулась. Потом пять лет восстанавливались, а демоны в отместку сами в поход пошли, все правобережье выжгли и до перевалов добрались. Так что не надо торопиться, и мы, если понадобится, ведьмаков одернем и укажем им место, которое они должны занимать. А чтобы сделать это, не унижая борцов с нечистью и не разжигая конфликты с союзниками, рядом с ними должны находиться наши люди. Такие, как ты. Тем более что представился удобный случай для внедрения и есть реальная легенда, которую преображенцы наверняка проверят. Ясно?

— Да.

Мы беседовали около двух часов, и в основном говорил Савельев, а я с ним соглашался или поддакивал. Ведь ничего другого мне не оставалось. А потом появился уже знакомый писарь, который конспектировал мой рассказ, и принес документ. В общем-то стандартную бумагу, согласно которой я соглашался сотрудничать с органами безопасности Каменецкого княжества.

Я поставил свою подпись. Еще раз выслушал инструкции Савельева, и мне разрешили покинуть комнату для допросов.

Вот так я стал агентом Каменецкого

княжества, нежданно и негаданно. Следователь провожал меня к повозке с сеном, которая должна незаметно вывезти меня в город, и я решился на вопрос:

— Николай Владимирович, а откуда вы узнали о шевроне Преображенского спецназа и письме?

На честный ответ я не надеялся, и Савельев конечно же тайну не открыл.

— Не твоего ума дело.

«Вариантов все равно немного, — подумал я. — Либо Карпыч меня сдал, либо Ельников, который притворяется другом. Кто из двух? Неизвестно. Но остерегаться лучше обоих и дел с ними вести нельзя. Хотя мои вещи могли переворошить в „Ирисе“, и это еще один момент, который не стоит упускать из виду. В любом случае у сыщиков в трактире кто-то есть, раз они смогли без шума провести изъятие письма».

В сопровождении Савельева я вышел во двор и остановился возле повозки. Здесь же находился возница, который окликнул меня на выходе из оружейного магазина, и еще один тип, вооруженный духовой трубкой смуглый парень. Наверное, именно он выстрелил в меня парализующей иголкой.

— Мне в сено зарываться? — обратился я к следователю.

— Разумеется.

— Мои вещи и оружие там?

— Да. Не переживай, мы не воры, все в сохранности.

Я собрался взобраться на повозку, но Савельев меня придержал:

— Погоди. Это не все.

Он протянул мне кожаный кошелек. В нем были монеты, и я спросил:

— Сколько здесь?

— Десять рублей, чтобы знал — каменецкие могут не только людей на улицах похищать.

— Так это плата за моральный ущерб или аванс?

— Скорее, небольшой аванс.

— Понял.

Савельев протянул мне руку:

— Зла не таи, Олег. И удачи тебе.

Молча я пожал руку следователя и, кинув взгляд на темные небеса, подумал:

«Кажется, опять пронесло. Я уцелел и вышел из очередной ловушки невредимым. Кости не поломаны, почки не отбили, и зубы на месте. Это уже хорошо».

24

Возле ночного костра сидели повольники. Они пили горячий взвар и травили байки. Как обычно, вспоминали женщин и случаи из жизни. Разговор неторопливый и спокойный, с редкими солеными шутками и смешками. А я лежал под пологом и, завернувшись в спальный мешок, пытался заснуть. Только не получалось. Беспокойные мысли о будущем не давали расслабиться, и я думал о том, что будет завтра.

До Вольска, в который движется караван с припасами, осталось всего два перехода. К вечеру будем на месте, и я покину отряд Романтика. А что дальше? Нужна лодка, чтобы сплавиться вниз по реке, и ее можно купить. Благо деньги есть. Но у меня были сомнения в попутчике. Вместе со мной увязался Ельников, а я считал, что именно он сдал меня княжеским сыскарям. Как-то это подло. Хотя доказательств его двуличности у меня не было и сказать ему в глаза, что он мерзавец, я не мог.

Да чего там? Сам не без греха. Подписал документ и стал агентом княжества. От этого как-то не по себе. Но что делать? Я поступил правильно — все равно иного выхода не было. А как жить дальше и стоит ли работать на сыщиков, время покажет. Каждый день несет новые опасности, и неизвестно, какой срок жизни мне отмерила судьба. Тем более что вчера мы встретили очередных беженцев, которые двигались в сторону гор, и они говорили, что возле реки по-прежнему неспокойно. Бродят банды дикарей и появляются бесы, пропадают люди и горят фермерские поселения. Так что не исключены столкновения с противником…