Кроманьонец

Красников Валерий

Навстречу выбежала Муська, за ней выводок уже подросших щенков. И все они прыгали вокруг меня, соревнуясь между собой за порцию ласки. Потрепав за холку Пальму, погладил серые спины волчат. Заметив под ногами палку, подобрал и отбросил в сторону. Щенки, повизгивая, и кусая друг друга, бросились за ней. "Тоххе увидит щенков, опять выпрашивать станет. Только почему-то волки долго у "зубров" не живут, а плащи из волчьих шкур почти все охотники носят..."

Тропа пошла под уклон. Из низины засквозило холодком и гнильцой болотной. Если бы не запах протухших рыбьих потрохов, то прохлада в такой жаркий день радовала бы. "Нужно серьезно

поговорить с Тоем. Что-то разленились наши женщины..."

И мусорная яма имеется в метрах ста от стойбища, но почему именно рыбьи потроха наши женщины носить туда не хотят. Вначале оставляли, что бы бросать в верши, в качестве приманки, а потом и вовсе без повода.

Я пообещал старику барсучий жир. Сделанное по случаю снадобье, не раз помогало и мне, и соплеменникам справляться с недугами. Время от времени в ловушки "лосей" попадали и барсуки. Так, что несколько посудин с их жиром у меня пока имелись. Вспомнил, как не хотели соплеменники глотать его и мстительно ухмыльнулся: "Будешь знать, как смеяться над Лоло!" - хохотнул, представив Охура, пробующего на вкус мое снадобье.

***

Вечерело. Солнце медленно садилось за зубцами далекого леса, узкой полосой лежащего в бескрайних степных просторах. Среди спокойных серых облаков, растянувшихся цепью по еще голубому небу, расцветали румяные сполохи. Вскоре, облака потемнели, местами до черноты, а небо над ними стало красным.

Я, наблюдая за небесными метаморфозами, подумывал, что уже пора навестить Яххе, как увидел Алья. Парень спускался по тропе, точнее, перемещался в моем направлении. Он, то спокойно двигался, лениво переставляя ноги, без каких-нибудь для стороннего наблюдателя причин, вдруг, почему-то замирал на месте, потом падал на живот, поднимался и снова двигался, то отпрыгивая в сторону, то вращаясь вокруг себя, высоко подняв руки. Он не танцевал, его движения, резкие и непредсказуемые, меня встревожили, и я почувствовал легкое раздражение. Наконец, Аль-каракатица, так мне захотелось его обозвать, добрался к моему жилищу и, как ни в чем не бывало, сообщил:

– Яххе ждет тебя.

– Я готов. Сам уже собирался, но увидел тебя, - улыбаюсь, не в силах сдержаться, спрашиваю, - Ты всегда так ходишь?

– Иногда, когда хочу обмануть злых духов, - без смущения, отвечает Аль.

Мы вместе и не спеша пошли к стойбищу "зубров". "Рыбы" и их охотники уже вернулись с добычей. Сегодня не повезло кабанам. Три ободранные туши уже лежали на шкурах, и вокруг них суетился народ из обоих племен. Тошо и Лило увидев меня, подошли. Я остановился, подняв руку в приветствии.

– Лоло, завтра все пойдут ловить рыбу. Мы, наконец, закончили плести большую сеть. Сделали все, как ты показывал!

Глаза Лило сияли. И девушка, я каким-то образом чувствовал это, излучала душевное тепло и радость. Мне стало грустно. Стараясь скрыть эмоции, я кивнул, добавив:

– Конечно, пойду!

Улыбнулся и, погладив ее плечо, быстро пошел за Альем. Парень уже скрылся за чумами.

Я действительно рассказывал соплеменникам, что духи показали мне большую сеть, которой можно в узком месте перекрыть реку. И поплавки им описал, и грузы из камней, благо сверлить их в племени научились. Ведь раньше для этой цели искали крупную гальку с отверстиями природного происхождения. Соплеменники слушали, кивали, но не спешили начать работу.

Вспоминаю,

весной они завалили ивовыми прутьями весь ручей в балке. Тогда подумал, что запасы веревки подошли к концу. Мысленно одобрил такую предусмотрительность. Хоть торговать излишками не с кем, но, как говорили в будущем: "Запас карман не тянет!" Теперь понимаю, что неспроста они это затеяли. Немного корю себя за самоустранение от племенных дел. Наверное, и сеть эту они сделали, скорее, чтобы угодить мне.

В чуме Яххе царил полумрак. В очаге лишь иногда вспыхивали маленькие язычки пламени. И стоял запах разнотравья, уже забытый, приятный. Входя туда, немного поежился, вспоминая утренние события. Так и не решил за весь день, свидетелем чего я был: мастерского гипноза или действительно какой-нибудь шаманской чертовщины.

Шаман сидел у очага, глаза его сверкали в полутьме, что еще сильнее напугало меня. В будущем ничего не страшился, а чудное и непонятное сегодня, заставляло от каждого услышанного шороха испытывать волну иррационального страха - сжималось, что-то в животе, обрывалось сердце с мурашками по спине и щекоткой в затылке.

– Что ты видел у реки?
– спросил Яххе, будто мы и не расставались.

– Тебя с Альем. Как ты прыгал в воду...

– А ты уверен, что видел именно меня?

Мне как-то сразу совсем поплохело, опустился на корточки перед ним, стараюсь дышать, чтобы унять заколотившееся сердце.

– Тебя видел, - говорю не слишком уверенно, но видел то в действительности я его!

– Аль там был, - он замолчал, может, на самом деле спросил?

– Был, - отвечаю на всякий случай.

– Спроси у него, где он тогда оставил меня?

Спрашивать не пришлось, Аль из-за моей спины зашептал:

– Я оставил Яххе спящим под дубом на лесной поляне. И побежал сразу искать тебя. Об этом он попросил прежде, чем уснуть.

– Ну, ты же был там, у реки, что ты сам видел?!

– Тебя видел, очень напуганным дархе, - Аль негромко рассмеялся.

Я хотел разобраться во всем и был уже готов приступить к подробному допросу несносного мальчишки, как Яххе примирительно заявил:

– Не волнуйся, сегодня ночью ты сам попробуешь...

Я очень хотел спросить, что именно мне предстоит испытать, но слова застревали в горле, будто кто-то забил его ватой. Яххе дал мне хлебнуть из горшочка, как я думал воды, но питье оказалось травяным отваром. Мне сразу стало легче и в голове прояснилось.

Шаман снова заговорил:

– Понимаешь, лишь один из моих родичей, когда то мог говорить с духами наяву. Он мог слышать их всегда. Многие до него и после слушают и видят, когда спят. И в отличие от охотников, Говорящие с духами живут, когда спят, и могут из своего сна приходить к тем, кто бодрствует. Когда мы спим, все возможно! Я, например, погружаюсь в воду, и она несет меня, куда пожелаю, Аль летает, а что ты сможешь, вскоре сам узнаешь.

От паники овладевающей мной, задрожали вначале руки, а потом и все тело. "Наверное, отвар был особый", - подумалось, и я тут же погрузился в странное состояние оцепенения. Мыслить я мог, но не хотел. Тела почти не чувствовал, смотрел как Яххе поднялся и куда то ушел. По-детски радовался, когда, вдруг в поле зрения попадал Аль, подкидывавший в очаг хворост. Пламя взвивалось, и мне было приятно смотреть на него ни о чем не думая. Было хорошо, пока Яххе не стал совать мне в рот костяной мундштук трубки.