Кроманьонец
Шрифт:
Она радовала не только ощущением полноты жизни, наверное, для племени Рыб прошедшая зима была первой, когда соплеменники не страдали от голода и болезней.
Мясо добытых на Большой охоте зубров, замерзло и только им, племя питалось около трех месяцев. Скорее от безделья, показанный мной способ ловли животных простой ловушкой, когда на тропе ставится ременная петля, стал развлечением. И даже дети время от времени приносили в стойбище зайцев. Мужчинам же удавалось добыть косулю и кабана.
Лют смастерил несколько луков. И охотники
Сестра, обучая лепке мужчин-Зубров, стала рисовать на кувшинах точки и черточки. Орнамент, на мой взгляд, выглядел простым, но соплеменникам такое творчество пришлось по душе.
Лим в совершенстве освоил технику работы с обсидианом и его изделия по-настоящему выглядели красивыми. Не то, что мои поделки.
Женщины племени научились шить штаны и теперь все в племени носили их. Из-за плохой выделки кожи они, намокая, после просушки становились жесткими, бывало, лопались на коленях и ягодицах, но сберегали соплеменникам здоровье, люди не переохлаждались. Даже Саша, страдающая воспалением суставов, пока не жаловалась на недомогание.
Тиба и Тиса сплели отличные снегоступы и если раньше, после обильных снегопадов для соплеменников было практически невозможным не только добыть какую-нибудь еду, но и пополнить запас валежника, то теперь даже дети составляли взрослым компанию в лесных походах.
Я бездельничал. Бродил по берегу реки.
Она так и не замерзла. Зима была мягкой. Чаще температура держалась около ноля. Лишь пару раз по моим ощущениям приходили десятиградусные морозы, но им не хватало времени, чтобы сковать реку льдом.
Облазил все галечники в округе. Там собирал речной сердолик и обсидиан. Однажды вспомнив о своем невыполненном обещании Лило, попробовал сделать для нее бусики.
Любой человек из будущего посмеялся над моими успехами в обработке камней, но соплеменникам понравились и бусы и амулеты.
Найденные камни я раскалывал. Потом подбирал кусочки подходящего размера и старался убрать все лишнее, шлифуя их на плите твердого песчаника. Ее я обнаружил среди камней очага.
Но труднее всего было научиться делать отверстия в самоцветах.
Лим помог мне сделать несколько каменных и костяных сверл. Я закрепил их на деревянных палочках и с помощью маленького лука, когда тетива, намотанная на древко сверла, обеспечивает ему большую скорость вращения, приступил к экспериментам.
Когда приобрел в этом деле сноровку, сверление стало самым простым делом, куда больше времени уходило на финишную полировку изделий кусками кожи.
Сидя на камнях у реки, я вспоминал события первой для меня в этом мире зимы. Наверное, глубоко задумался, погрузившись в воспоминания, когда увидел лодки, стремительно приближающиеся к берегу. Сердце бешено заколотилось, голос пропал, а ноги словно окаменели. К счастью такое состояние длилось секунды. Собравшись, я закричал:
– Враги у стойбища!
Заметив, что из чума вышла Таша, побежал к землянке, вооружиться.
Я
"Только бы успели убежать в лес", - думалось, пока надевал доспехи.
Повесив на себя колчан со стрелами, я взял лук и выскочил из землянки. Присел на колено, приготовился стрелять.
Волчица сидела у входа и поглядывала на меня с интересом. Наверное, решила, что будем играть. Я как-то сразу успокоился. Если бы в стойбище происходило что-нибудь плохое, она не была бы такой спокойной.
Все же, я шел, не снимая с лука стрелы, в любой момент, ожидая появления врагов. Обойдя дюну, вышел к реке справа от стойбища. Увидел на берегу лодки и мирно беседующих с Таша чужаков. Моя сестра, Лило и Тошо, тоже были там.
Засунув стрелу в колчан, я подошел к ним.
Четыре женщины и всего двое мужчин выглядели странно. Измученными и обреченными.
Оказалось, что они единственные выжившие из племени Лося. Когда на их стойбище напало какое-то племя, они обдирали лыко на одном из островков. Рубили молодые деревца ракиты и вяза, остались там, на ночь, чтобы поутру содрать с них кору.
Заметили чужаков, когда возвращались, поняли, что на берегу их ждет смерть. Поплыли вниз по реке и какое-то время полуголые дикари, размахивая дубинами и копьями, преследовали их по берегу.
Ближе к ночи, решили пристать к берегу, но снова увидели чужаков. Так они и плыли без остановок, пока не увидели наше стойбище.
Тиба принесла им рыбу и немного мяса, а я вернулся на камни, чтобы подумать, как нам жить дальше.
Враги могли появиться в любую минуту. Но если предположить, что добыча их была велика и желудки полны, то день-два у нас, может, и есть.
"Неужели придется бежать?"
Как хорошо в преддверии близкой уже настоящей весны, когда краски вокруг еще пригашены, но уже появились на лужке первые желтые и белые цветочки, повешены шторы из высоких кисейных облаков, и когда вдруг, на недолго умолкнут птицы, в этот час редкий, неповторимый тишина шепчет: поразмысли, не спеши...
***
На теоретических занятиях в разведывательной школе нас, курсантов, всегда клонило в сон. Пока однажды в класс не вошел очень странный преподаватель. Увидев его, мы как-то сразу развеселились.
Шаркающей походкой он подошел к столу, снял ватник и остался в стареньком, узкоплечем грубосуконном пиджаке, седые сосульки, свисающие с головы, причесал кусочком старой гребенки, обнаруженной в необъятных карманах, пригладил бороду и объявил нам, что прочтет курс о травах лечебных и смертельных.
– Ну, какие травы! Мы же диверсанты!
– загомонили курсанты. Кто-то рассмеялся.
– Это, конечно, не шутейное занятие. Очень даже...
***
А старик тот оказался прав...