Кризис среднего возраста
Шрифт:
А вслед тебе летит моя душа,
Ты обнимаешь скрипку, как невесту.
Я замираю, нежно, чуть дыша,
Внимая звукам твоего оркестра.
Ты имени не знаешь моего,
И глаз моих не отличишь от многих.
Но нет дороже в мире ничего
Тех звуков: удивительных и строгих.
Я проживаю век за два часа,
Пока звучит мелодия живая.
И вот — открыты двери в небеса.
Но держит красота земного рая.
Ты
Ведешь свою покорную невесту.
Легко живется только мудрецу –
Ему ведь все заранее известно.
А я, наверно, не смогу понять,
Какая сила в музыке таится.
И ты играешь. Но не для меня.
И снова эта сказка не случится…
Я плачу…
Благообразное обличье.
Богобоязненные речи:
Такое мелкое двуличье
В таком любимом человеке…
Молюсь, к иконе припадая,
Свеча чадит…
Лицо Мадонны умоляю,
Но не щадит…
И упиваюсь, упиваюсь
Я чашей горькою взахлеб.
И удивляюсь, удивляюсь:
Зачем меня ты не сберег?
Бегу, от ветра задыхаясь,
Догоняю день вчерашний.
Оправдать тебя пытаюсь –
Это ты не настоящий…
Но Мадонна — непреклонна:
Засыпаю вся в слезах.
Тянет холодком с балкона,
Привкус соли на губах…
Она
Икона плачет на стене,
И так торжественно печально
Свеча сгорает на окне
От безысходного отчаянья.
Как долго ждал ты этой муки,
Просил, молил, и вот — Она.
Пришла и протянула руки,
И крепко плечи обняла.
Отравит мысли поцелуем,
Как чашей древнего вина.
Чего мы ждем, зачем ревнуем,
Сжигая сердце все дотла?
Летать так хочется, но крыльев нет.
Мы ищем толк в безумии мирозданья.
Нам дарит вера негасимый свет,
А жизни смысл — в одном твоем дыхании.
Надежда
Заснежен старый плёс,
Ты держишь мои руки.
В глазах — немой вопрос.
Тоска и боль разлуки.
И к небу поднимаешь
Глаза свои большие.
Ты все конечно знаешь…
И что мы поспешили,
Ты говоришь так нежно,
Так ласково и глупо.
И с трепетной надеждой,
Ты мне целуешь руки.
Снежинки безмятежно
Гуляют
И капли красок вешних
Расцвечивают лица.
Так много слез…
Прощанье было так недолго,
И не умели мы прощать.
Так много слез, так мало толка,
И мне тебя не удержать.
И ты уходишь, ты уходишь,
А вслед летит моя душа.
Ты холод свой с собой уносишь.
Я замираю, чуть дыша.
Так снова пусто на Земле,
Я разлетаюсь на куски.
Моя Вселенная в огне,
Шепчу: спаси и сохрани.
Горю, как спичка на ветру,
Но рук ничьих не обжигаю.
Слова прощенья говорю,
И очень тихо умираю.
Я умираю, как трава,
В осеннем холоде сгорая.
Не виновата, не права,
И в двух шагах всего от Рая…
Расплата
Когда твой взгляд — подобие заката,
И словно снег прошел над головою
Не верь, пожалуйста, что за любовь расплата,
Тебя настигла, вас ведь было двое.
Вы на двоих делили день и солнце,
Вы на двоих делили ночь и звезды.
Испили чашу сладкую до донца.
И этот мир для вас был только создан.
Но от людей завистливых не скрыться.
Не удержать в секрете счастья птицу.
А слабый человек любви стыдиться,
Предпочитая журавлю — синицу.
Надежнее ведь птицы нет на свете,
Ей так уютно и тепло живется,
Вот только, просыпаясь на рассвете,
Твоя душа за журавлем несется.
И босиком: по скалам, по пустыне,
В пути любовь по крохам собирая,
О журавле мечтаешь ты поныне,
В руках синицу бережно сжимая.
Мои стихи
Мои стихи теперь другие.
В них от былого — ни следа.
И строчки — капли дождевые.
И слезы — чистая вода.
Весенний ветер растрепал
Твои почти седые волосы.
А ты опять мне не солгал
Струны гитарной тихим голосом.
А ты опять идешь туда,
Где не находишь снова счастья.
Тихонько грустные года
Бегут по краешку ненастья.
В моей душе так мало места
Для женской грусти, для тоски.
Наверно, из другого теста
Стихи дают свои ростки.
Я не хочу быть королевой,
Твоею страстью роковой.
Лишь только мудростью и верой.