Кризис империи
Шрифт:
– У тебя неприятности?
– С самого начала, Джина. У нас у всех неприятности. Если я правильно понял, эти инопланетные - извини, состоящие из представителей других рас - войска могут оказаться единственными, кто встанет между Пактом и всеобщей гражданской войной.
– Я сделаю все, что смогу.
– Хорошо. Мне нужно кое-что еще.
– Он запустил руку во внутренний карман кителя и вытащил пачку исписанных от руки листков.
– Ты помнишь нашу беседу - кажется, это было так давно - насчет Хайкен Мару?
– Думаешь, я смогу когда-нибудь ее забыть?
– Нет,
– Из Дворца… Это опасно, Тэд.
– Конечно, опасно. Я же сказал: мы - единственные, кто стоит между Пактом и хаосом. Будь осторожна.
– Ты, должно быть, очень доверяешь мне. После всего…
– Разумеется, я тебе доверяю, - сказал Тэд.
«У меня нет другого выхода», - подумал он.
Бертингас снизился и посадил грузовичок на улице, рядом со станцией монорельса, ведущего к Правительственному блоку. Обратно Джина доберется сама.
– Будь осторожна, - сказал он, - но не слишком нервничай. Мы же с тобой всегда знали, что ты можешь сделать то, чего я, как более заметная фигура - а теперь еще и в бегах - никогда бы не смог сделать лично. Верно? И к тому же ты всегда можешь выйти сухой из воды.
Она кивнула.
– Если кто-нибудь спросит - ты меня не видела, ничего обо мне не слышала, искренне желаешь моей смерти и хочешь занять мое место. Поняла?
Джина попыталась улыбнуться и не смогла. В последний раз она обняла Тэда, притянула к себе и поцеловала. Тэд опять ощутил странную сладость ее губ, словно в плавильном тигле сплавили, а затем остудили бронзу и серебро. Он ответил на ее поцелуй.
Наконец она отпустила его.
– Ты тоже береги себя, - сказала Джина и выскользнула из кабины.
Тэд нажал на газ, пропеллеры загудели, и поток воздуха растрепал прическу Джины и закрутил ее юбку. Джина помахала Тэду рукой, повернулась и пошла к станции монорельса.
Пэтти Фиркин выглянула из-под брезента, убедилась, что Джины в кабине грузовика уже нет, и перебралась на то сиденье, которое только что покинула Джина.
– Ты гладко все это проделал, Бертингас, - сказала она, устраиваясь поудобнее.
– Да-а, слишком гладко.
– Думаешь, она все это сделает?
– Конечно. Ради меня - сделает. Потом будет расследование. Ее схватят. И люди, которые станут ее допрашивать, будут не такими мягкими, как Фоллард. Ее разорвут на куски. И она об этом знает. И тем не менее она сделает то, что я прошу.
– Нам больше и не надо, Тэд.
– Ради этого проклятого Богом Пакта.
– Именно ради проклятого Богом Пакта, - эхом отозвалась Фиркин. Она машинально потерла предплечье, где - Бертингас знал - была тонкая красная линия кольцевого шрама.
18. ВСЕ СРАЗУ: СМЯТЕНИЕ
Комплекс, где размещалось командование
Пока Террела Туэйта пропускали через главный вход, предназначенный для посторонних лиц, вели по отделанным хромированной сталью и гранитом коридорам, проводили идентификацию голоса, идентификацию радужной оболочки глаза, проверяли отпечатки больших пальцев и отпечатки мизинцев, проверяли кровь и просвечивали рентгеном тело, он спокойно отмечал те способы, которыми люди Диндымы пытались произвести на него впечатление. Однако его ощущения были иными.
Первое - это ощущение полной изоляции. Его не давал ни один кабинет или даже этаж Правительственного блока. И ни одно вспомогательное строение возле Дворца, который сам по себе являлся просто нагромождением стекла и стали, не давало такой изоляции. И ни один особняк наподобие здания Кона Тащу, с резьбой по камню и гипсовой лепниной, не казался командованию Скопления достаточно надежным.
Нет, нужно было взять несколько сотен гектаров холмистой местности к северу от города, обнести их колючей проволокой, установить электронные системы обнаружения и начать строительство собственных зданий.
Сами эти здания тоже впечатляли. Их внешний облик, как случайно узнал Туэйт, был скопирован с какого-то аббатства начала второго тысячелетия до эры Пакта. Аббатство это находилось на Земле, на территории бывшей Франции. Все размеры аббатства умножили на 2, 471 - но почему взяли именно этот коэффициент, никто толком не знал. На Земле стены зданий были сложены из квадратных блоков темного камня. При новых, увеличенных размерах архитекторам пришлось установить каркас из стали и бетона, затем облицевать его полированным гранитом изнутри и снаружи. Там, где не хватило камня или не справились каменщики - там узорчатые башенки, резные карнизы и фронтоны были воспроизведены в соответствии с оригиналом из хромированной стали. Эффект от подобного смешения стилей был прямо противоположным ожидаемому: ощущение суровости, жестокости, грубости, мрачности - в общем, всего того, что напоминало об обитателях этого строения - играющих в войну солдатах.
Третьим было ощущение вздорности. Туэйт предъявил на входе свои документы со всеми электронными кодами. Взятие пробы костного мозга - крайне болезненная процедура - ничего бы не решило и не добавило.
Пройдя с полмили под солидной охраной внутри «аббатства», Туэйт вошел в приемную генерала Диндымы. И вот уж его-то кабинет и был по-настоящему грандиозным - куда там до него бальному залу Халана Фолларда. Да что там грандиозным - просто необъятным!
Офис командующего располагался в том месте, где в старом аббатстве стояла главная часовня - или правильно сказать: главный собор? Колонны из камня и металла уходили ввысь сразу за инкрустированными дверями, и смыкались под сводами, и очень напоминали деревья на планетах с низкой гравитацией. Украшение на дальней стене, однако, было подлинным произведением искусства. Сделанный из светлой древесины барельеф изображал какую-то ритуальную пытку. Это впечатляло. Барельеф был очень красивым, но подробней рассмотреть его мешал толстый слой пыли.