Кризис империи
Шрифт:
Мора и Бертингас сели в вагон, который направлялся в юго-западную часть города, расположенную за рекой, где поезд спускался под землю и на поверхность уже не поднимался. Станция метро сохранила название «Мальборо» еще с тех стародавних времен, когда эта часть города выглядела совсем иначе.
Они окунулись в толпу, состоящую из гуманоидов и негуманоидов, которые шли, бежали, ковыляли на двух, трех, четырех ногах, члениках или ложноножках. Все вокруг двигались чуть быстрее, чем обычная человеческая толпа, синапсы и дыхала открывались и закрывались
Из каждой лавки и закусочной до них доносился свой запах: апельсинов, спирта, растертых полимеров, топлива Т4, взрывчатого желе, копченой рыбы, солей лития, свежей резины, смазочного масла, сырой земли, грибов бокан, жженой стали.
Яркие цвета вокруг действовали на нервы. Кожа-то у инопланетян была блестящая, словно хромированная, то зеленая, как листва джунглей, то узорчатая, как ковер. Они носили одежду, флюоресцирующую в ярком солнечном свете. В одной из лавок лежали на прилавке под ультрафиолетовыми лампами куски мяса, и на них ярко светились какие-то зеленые пятна. Четырехрукий жонглер давал по головизору световой концерт и то желтел, то зеленел.
Здания в этом квартале были старые и стояли близко друг к другу - трех - и четырехэтажные кубы с плоскими крышами. Их построили из панелей серого пенобетона, не такого белого и крепкого, как синтебетон, которые заливались на месте, а затем устанавливались вертикально. Отверстия для кабелей, труб, окон и дверей пробивались направленными взрывами, потом заделывались, а потом пробивались опять, уже в других местах.
В Мальборо еще сохранились остатки старого пограничного городка, бедного и трудноживущего, практичного и разнообразного - такого же, каким был и Мейербер, пока не сделался столицей Скопления. Здесь не было никаких садов.
Или, может быть, на взгляд инопланетян, сваленный на обочине мусор и был садом. Красноватый свет, пульсирующий из прожектора, укрепленного на стене, вполне мог иметь инопланетный спектр, необходимый для развития этого «сада». Бертингас остановился и с минуту рассматривал тусклые комья волокна и клочья цветастой коры, покрытой желеобразной массой. Он пытался найти смысл, порядок, наведенный заботливой рукой, но видел только путаницу и хлам.
Ступня с тремя крупными пальцами, обернутыми в голубые пластиковые чехлы, с размаху опустилась в центр этого «сада». Инопланетянин отпрянул, отряхнулся и поспешил прочь. Значит, это все-таки был мусор.
– Что вы рассматриваете?
– спросила Мора.
– Так, ничего.
– Он выпрямился.
– Наш первый визит - некоему Гланвиллю. Адрес - Секстет 22 - 24. Это где-то неподалеку.
Адрес, казалось, был неточным. Секстет 22 - 24 было офисным зданием, которое стояло на пустой аллее. Вход и окна первого этажа были покрыты листами непрозрачного желтого пластика, вделанными заподлицо и основательно прибитыми к бетону. Ведущие к дому кабели и линии водопровода и канализации были отрыты, а канавы увешаны табличками: «Отключено». Если в этом доме и жили люди, то
– Как мы попадем внутрь?
– спросила Мора.
– Вы уверены, что нам надо именно сюда?
– Похоже, что да. Внутрь мы попадем, как только придумаем способ, как это сделать.
Бертингас подошел к панели, закрывающей вход, развел руки, положил ладони на панель и надавил. Панель согнулась примерно сантиметра на два, затем гулко отыграла назад. Бертингасу показалось, что ее толщина миллиметров пять. Ему понадобятся дрель, ножовка и минут пятнадцать времени, чтобы прорубить дверь.
Где-то наверху послышался протяжный скрежет. Они отступили в аллею и посмотрели вверх.
– Чего надо?
– раздался голос.
Бертингас некоторое время разглядывал темные окна, пока наконец на третьем этаже не нашел одно приоткрытое. В щель выглядывало бледное лицо - может быть, человеческое, скорее всего - нет.
– Мы ищем господина по имени Гланвилль, - сообщил Бертингас.
– Здесь нет Гланвиллей.
– У меня для него деньги, - легко соврал Тэд.
Пауза. Секунда. Другая. Третья.
– Сколько?
– Больше, чем хотелось бы говорить об этом на улице.
– Подожди.
Бледная тень исчезла. Опять раздался скрежет, окно широко распахнулось. Из него выползла балка с блоком на конце. Вниз опустилась капроновая веревка.
– Цепляйтесь, - пригласил тот же голос.
– Мы затащим вас наверх.
Бертингас поднял веревку и сделал на конце петлю. Он посмотрел на Мору.
– Сейчас не время пропускать леди вперед.
– Нисколько не возражаю.
– Если вы услышите… - прошептал Бертингас Море. Та быстро ответила:
– Я убегу.
– Правильно.
Тэд поставил ногу в петлю и дернул веревку:
– Вира!
Веревка быстро пошла вверх, пока его голова не достигла балки. Затем все приспособление втянулось внутрь дома. Бертингас поставил одну ногу на подоконник, сбросил петлю со второй ноги и спрыгнул на пол.
Внутри комнаты было темно, и, судя по звуку, она была пустой. Потом зажегся свет - переносной прожектор киловаттной мощности - и ослепил Бертингаса. Но прежде чем его включили, Тэд успел разглядеть по меньшей мере пятерых двуногих, которые стояли полукругом и были готовы к драке. В слепящем свете прожектора он мог видеть только потрескавшиеся белые стены, обрезки досок в ближайшем углу и складной стул у окна - видимо, для вахтенного.
– Зови сюда компаньонку. Говори радостным голосом, чтобы она поднялась.
– Нет.
– Больно не сделаем. Мы возьмем деньги, для Гланвилля.
– Нет. Ведите меня к Гланвиллю.
– Гланвилля здесь нет. Давай деньги.
Напротив левого глаза Тэда появился объектив камнерезного лазера, который ювелиры использовали для распиливания драгоценных и полудрагоценных камней.
– То, что у меня для него - это не совсем наличные. Это нечто вроде делового соглашения… которое принесет деньги.