Кривой дом (сборник)
Шрифт:
— Вас могут начать искать.
— Сколько вас в патруле?
— Простите, мистер Марлоу, можете ехать.
Я посмотрел на его револьвер и специальный жетон на груди.
—.И это называется демократией! — насмешливо заметил я.
Он оглянулся.
— Если вам нужен собеседник для болтовни о политике, то я знал одного парня из «Клуба Джона Рида». Это было в Бойль-Хейтсе.
— Товарищ?
— Дружба с революционерами может плохо кончиться, если у них начнутся неприятности.
— Я отмечусь,— успокоил
— Кроме того, они могут оказаться хуже тех богатых бездельников, что живут здесь.
— Может быть, вы и сами когда-нибудь будете здесь жить,— заметил я.
— Я не соглашусь здесь жить, даже если мне станут платить пятьдесят тысяч в год и разрешат спать в шелковой пижаме с жемчужным ожерельем на шее.
— Не собираюсь вам это предлагать.
— Главное, чтобы вы отметились, а предложений я от вас не жду.
— Ну, тогда я поехал, и обязательно отмечусь у вашего офицера.
— Передайте ему, чтобы он плюнул на свою левую ногу. Скажите, что я просил именно это передать.
— Будет сделано,— кивнул я.
Сзади снова раздались сигналы подъехавшей машины. Вскоре черный лимузин с ревом промчался мимо и скрылся в темноте.
В долине стояла тишина, ветер утих, а луна ярко освещала все вокруг. Множество белых домов было разбросано по холмам. Гирлянды освещенных окон и звезд, сияющих над ними. Судя по моей встрече с патрульным, вряд ли обитатели здесь настроены гостеприимно и вежливо.
Стена здания клуба выходила на дорогу. Она была белая и не имела ни окон ни дверей. Небольшой номер 87-77 ярко высвечен неоновыми трубками. Больше ничего на стене не было. На стоянке — ряды машин. Между ними обслуживающий персонал.
Дорога здесь делала петлю. Большая бетонированная веранда, с крышей из стекла и хромированного металла, освещена была довольно слабо. Я вышел, получил бумажку с номером моей машины, подошел к .маленькому столу,. за которым сидел мужчина в униформе, и положил перед ним бумажку.
— Филипп Марлоу,— представился я.— Посетитель.
— Благодарю вас, мистер Марлоу.
Он. записал мою фамилию и номер машины, вернул бумажку и взял телефонную трубку.
Негр в полосато-белом двубортном пиджаке распахнул передо мной дверь.
Холл выглядел как музыкальный зал. Много света и блеска, много декораций, много одежды и звуков, множество разных лиц. Женщины выглядели похотливо. В конце холла — широкая лестница, устланная коврами. У входа в столовую замер метрдотель с широкими лампасами на брюках и пачкой тисненных золотом меню в руке. На его лице все выражения, от простой вежливости до хладнокровного бешенства, сменялись, как в калейдоскопе,— причем ни один мускул в этом не участвовал.
Слева я заметил вход в бар. Там было темновато и спокойно, а бармен, словно мотылек, порхал над бокалами и бутылками. Высокая красивая блондинка вышла из дамской комнаты, на ходу подкрашивая губы. Из коридора
Девушка в кимоно персикового цвета подошла ко мне, взяла мою шляпу и неодобрительно покосилась на мой костюм.
Из прохода появилась еще одна. В ее волосах торчало белое перо, а .всей одежды едва хватило , бы на то, чтобы прикрыть зубочистку. Одна прекрасная обнаженная нога была покрыта серебряной краской, другая — золотой. На лице застыло презрительное выражение, заставлявшее людей держаться от нее подальше.
Я прошел в бар и уселся в кожаное кресло. Слегка поблескивали бокалы. Слышался шепот о любви.
Из-за стола у стены неожиданно поднялся высокий, красивый мужчина. Он прошел через весь бар и начал громким чистым голосом орать на бармена, всячески обзывая его. Все замолчали и спокойно наблюдали за этой сценой. Его голос звучал на фоне все той же румбы,
У бармена были вьющиеся волосы, чистое бледное лицо и широко посаженные осторожные глаза. Он молчал и спокойно смотрел на своего обидчика.. Высокий мужчина умолк и вышел из бара. Все, кроме бармена, следили за ним глазами.
А бармен медленно двинулся вдоль стойки и подошел ко мне. На меня он не смотрел, лицо его побледнело, но ничего не выражало. Потом повернулся ко мне.
— Да, сэр?
— Мне нужно поговорить с Эдди Прю.
— Да?
— Он работает здесь.
— Работает?
Его голос был сух, как песок.
— Насколько я понимаю, он выполняет распоряжения босса. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Ах, Эдди Прю!
Он медленно пошевелил губами.
— Ваше имя?
:— Марлоу.
— Марлоу. Хотите выпить?
— Сухой мартини.
— Сухой мартини. Очень сухой,— повторил он.
— О’кей.
— Будете есть ложкой или вилкой?
— Разрежьте на полоски — я буду откусывать.
— Как вы делали, когда ходили в школу. Хотите маслины? Я заверну их вам.
— Лучше стукните меня по носу. Может быть, вам станет легче.
— Спасибо, сэр,— неожиданно сказал бармен.— Сухой мартини.
Он отошел шага на три, потом вернулся и наклонился ко мне.
— Я ошибаюсь в напитках. Джентльмен только что сказал мне об этом.
— Я слышал.
— Он говорил так, как подобает говорить джентльмену о таких вещах. Так на совете директоров указывают на ошибку. И вы слышали это.
— Да,— ответил я, удивляясь, как долго это может продолжаться.
— Этот джентльмен заставил слушать себя. Поэтому я подошел к вам и практически оскорбил вас.
— Я так и подумал.
Бармен поднял палец и задумчиво посмотрел на него,
— Совершенно незнакомого человека,
— Я все понял. Для меня это азбука.
— Спасибо,— сказал бармен и отошел.