Кривая роста
Шрифт:
Это было так необычно, что Инна впервые за несколько последних лет застенчиво покраснела и не нашлась что ответить.
— Вы не расстраивайтесь, — сказал чубатый, не поняв истинной причины смущения Инны. — Выпрут с работы, приезжайте ко мне в управление. Сразу старшим прорабом сделаю.
— Старшим прорабом? — переспросила Инна и пришла в себя. — Это подходит — старший прораб… Как звучит! А далеко к вам ехать?
— Пустяки, — ответил чубатый. — До Тулы поездом, а там восемьдесят километров на автобусе… Да я за вами «козла» пошлю. У меня шофер — лихой парняга,
— Скажите пожалуйста — на зайцев!.. А норки в вашей местности водятся?
— Нет, норок не попадалось, — огорченно сказал чубатый и добавил: — Раков в озерах — тех тьма. И кино близко, в совхозе, всего восемь километров добираться… К ноябрьским свою парикмахерскую откроем… Скажи, а как ты экономическую эффективность сборного железобетона считала?
Странно, но Инна не обиделась, что этот, в сущности, совершенно незнакомый мужчина при первом разговоре перешел с ней на «ты».
Они уселись на скамейке, и, наверное, минут тридцать старший инженер Замараева растолковывала Степану Кузьмичу — так звали чубатого начальника управления областного сельстроя — методику расчета экономической эффективности.
— Здорово, — сказал Степан Кузьмич и уважительно покосился на Инну Александровну. — Наш плановик так не умеет. Вообще-то он хороший парень, из практиков… Широты соображения вот нет и научного подхода… У вас все складно и точно.
В голосе его послышалось восхищение научной эрудицией и широтой мышления этой необыкновенной женщины, с которой Степану Кузьмичу посчастливилось познакомиться. От полноты чувств он даже безуспешно попытался пригладить широкой, как совковая лопата, ладонью смоляной чуб.
— Я лично принимала участие в разработке методики расчета экономической эффективности, — скромно разъяснила Инна Александровна. — Сейчас ее утвердили для широкого применения. Странно, что вы с ней незнакомы.
— Замотался, знаете ли, на стройке, — извиняющимся голосом сказал Степан Кузьмич и вместо чуба стал разглаживать ладонями смятые отвороты пиджака. — Некогда и в книжку заглянуть… В институте четыре года в научном кружке занимался… Не доходит к нам новая литература.
— Могу помочь, — улыбнулась Инна. — Кажется, у меня есть еще лишний экземпляр методики.
— Рад буду получить, — с искренней готовностью ответил Степан Кузьмич.
Инна внимательно оглядела нового знакомого. Было ему года тридцать два, не более. Ростом он был на голову выше Инны. Под немодным пиджаком угадывались весьма развитые плечи. Куда там всем этим тонконогим пуделькам из МИМО и Химмаша до комплекции начальника сельского строительства управления!
Кроме того, Тула — это же средняя полоса! Это самая средняя из средних!
Инна почувствовала, как теплая кровь прилила к сердцу и заставила его забиться взволнованно и жарко.
Общеизвестно, что ни одна ценная вещь не рождается на свет готовой. Тем более муж. Мужа, как и многое другое, надо уметь сделать. Уметь сотворить из аморфной массы вещь, приятную глазу, удобную в обращении и прочную на износ. Но для
А тут материал сам плыл в руки. И какой материал!
Инна мысленно переодела Степана Кузьмича в однобортный костюм с высокой застежкой, повязала ему тусклый, с мягкими блестками галстук, безжалостно срезала казачий чуб, превратив его в элегантный зачес. Простроченные по ранту полуботинки заменила черными туфлями австрийского… нет, лучше голландского производства.
Если к тому же представить, что рядом с переодетым Степаном Кузьмичом будет такая женщина, как Инна Александровна Замараева… Жаль, что под Тулой не водятся норки. Придется тащить начальника сельского строительного управления в Москву. Как говорят на Востоке: если гора не идет к Магомету, то Магомета можно перевести поближе к горе… Умные люди были и в древности.
Лицо у Степана Кузьмича волевое, густобровое, с крепким подбородком. Носик подкачал: кирзовым сапожком нос. Зато глаза хорошие. С блеском и покладистые. Точь-в-точь как у сенбернара.
— Позвоните мне завтра насчет методики, — Инна Александровна дала Степану Кузьмичу рабочий телефон. Домашний телефон она обычно давала при более доверительном знакомстве. — Если что-нибудь будет непонятно, я могу помочь, разъяснить.
— Большое вам спасибо, — сказал Степан Кузьмич. Ошарашенный столь великой милостью, он заметно оробел и начал обращаться к Инне на «вы». — Обязательно разъясните… Отстали мы, понимаете, от научной мысли… Текучка проклятая. Некогда даже в магазин вырваться. Хочу в Москве побегать. Говорят, у вас можно импортный костюм купить?
— Конечно, можно, — улыбнулась Инна Александровна. — В Москве все можно, если человек захочет… Для ребятишек подарки можно купить в «Детском мире», — продолжила Инна деловым тоном. — Если жене, то лучше всего в «Синтетику» заглянуть.
— Не требуется, — хмуро сказал Степан Кузьмич и засопел носом.
Из дальнейших деликатных и тонких расспросов Инна узнала, что в данное время Степан Кузьмич Охомуш («Ну и фамильица! Охомуш!..») пребывает в полном одиночестве, так как год назад развелся с женой.
— Характером не сошлись? — тоном следователя по важнейшим делам спросила Инна, решив вытянуть как можно больше подробностей.
— Не характером, — вздохнул Степан Кузьмич. — Я характер любой вынесу…
«Прелесть какая!» — подумала Инна, и ее еще больше понравился новый знакомый.
— Детей она не желала, — густо зардевшись, признался Охомуш. — А я хочу иметь сыновей. Чем больше, тем лучше…
— Я тоже мальчишек люблю, — искренне сказала Инна. — Знаете что, позвоните мне завтра домой. У меня случайно свободный вечер… Так и быть, помогу я вам насчет импортного костюма.