Кривая роста

Барышев Михаил Иванович

Николай Павлович поблагодарил за предложение и отказался от должности заместителя но научной работе, заявив, что он желает заниматься наукой.

Ни его самого, ни Бортнева не смутило логическое противоречие, прозвучавшее в формулировке отказа.

— Некого, кроме вас, Николай Павлович, — сочувственно сказал Бортнев. — Надо

же науку организовывать… Вы поймите меня правильно, но мы должны перевалить через этот бугор.

Василий Петрович постучал карандашом по настольному календарю, густо исписанному заданиями и срочными поручениями.

— Лаштин — хороший оперативник, но наукой от него ведь не пахнет. В доктора хотел выбиться — вот и вся его наука. А нам, Николай Павлович, настоящая наука нужна… Никто ее готовенькую не подаст, сами должны сделать… Через текучку, через звонки…

— Через «Полюстровскую» воду, — невесело хмыкнув, добавил Жебелев.

— А куда денешься, — сокрушенно согласился директор, — если «Боржоми» в продаже нет.

Через два часа Жебелев вышел из директорского кабинета замом по науке и руководителем нового отдела, объединяющего пять экономических секторов.

После Октябрьских праздников выпал снег. Пушистая пелена его легла на землю тихой ночью и утром ошарашила проснувшихся людей искрящейся белизной.

Снег настроил сотрудников научно-исследовательского института на лирический тон и помог забыть жаркие баталии, совсем еще недавно бушевавшие в стенах этого высокого учреждения.

Обиженный Сергей Потапович Харлампиев искал работу в родственных научно-исследовательских учреждениях.

Ему уже предложили место старшего экономиста в научном учреждении, занимающемся проблемами канализации и санитарной техники. Но Харлампиев отверг предложение. У него был теперь трехлетний опыт работы ученого-экономиста. Поэтому удовлетворить его могла только должность главного специалиста.

Руководитель

группы Инна Александровна Замараева перебирала на новеньком столе отчетные ведомости, придумывая, как бы поплотнее загрузить подчиненных ей сотрудников и досрочно выполнить плановую работу. Но деловые мысли не шли в голову. Их перебивали воспоминания об интересной и увлекательной поездке в Тульское строительное управление, где Степану Кузьмичу Охомушу уже оставалось недолго быть начальником.

За столом, который раньше занимал Петр Петрович Восьмаков, сидел теперь Иван Иванович Студников, тихий и обходительный старец, долгое время проработавший руководителем сектора в параллельном институте. По просьбе одного уважаемого товарища Студникова в связи с преклонным возрастом перевели на вакантную должность старшего научного сотрудника в отдел Жебелева. Иван Иванович неторопливо писал какие-то бумажки по истории развития экономических исследований в области строительства, не занимался производственной гимнастикой, ел нормальные бутерброды, подремывал и никому не мешал.

Лешка Утехин, временно приостановивший работу над диссертацией в связи с изменением семейного положения, пропадал на заседаниях, добывая жилую площадь. Поддерживаемый Инной Замараевой и мобилизованными ею профсоюзными активистами, а также заместителем директора по научной работе Жебелевым, Лешка надеялся получить через неделю-другую восемнадцатиметровую комнату «за выездом» в многонаселенной коммунальной квартире коридорного типа за три квартала от института, в тихом переулке.

А пока после работы он проворно бежал на вокзал к пригородной электричке. И почему-то больше не опаздывал. Лида Ведута, надев на Лешку цепи брака, скинула с его плеч отягощающую цепь опозданий.

Лида была справедлива. Она решила, что две цепи Лешке носить ни к чему.