Кривая роста

Барышев Михаил Иванович

— Куда уж, — философски подтвердил Паша.

Миновав знакомые кусты тальника, Лешка увидел на пустынной морковной плантации одинокого Петра Петровича, планомерно выполняющего дневное задание. Пенсионер-экономист в пятый раз пересчитывал мешки, чтобы обнаружить таинственную недостачу трех седьмых.

Обратной дорогой застоявшиеся автобусы летели на полном газу. Коллектив института, успешно выполнивший задание, пел, дремал, хрустел ранней морковкой, читал стихи и доедал остатки припасов. Инна Замараева, от которой попахивало легким винным ароматом, устроилась рядом с Утехиным. Она примерялась

положить ему на плечо отяжелевшую голову и укрыться полой плаща «болонья». Лешка успешно отражал поползновения старшего инженера, ибо вместо горячительных напитков он сегодня вкушал лишь целебное, оттачивающее ясность мысли холодное молоко.

Организатор-распорядитель перечитывал положительный отзыв о работе, выданный правлением колхоза. В нем персонально была упомянута фамилия Харлампиева и отмечена его напряженная деятельность.

Глава 9. Имеете шанс

Лешка Утехин покачивался в полупустом автобусе. За окном проплывал унылый осенний пейзаж. Ветер шало тормошил придорожные ясени и трепетные осинки, густо тронутые багрянцем. Сбивал листья и раскидывал их по мокрому асфальту, придорожным канавам, по грязной, в мазутных потеках, обочине шоссе.

На небе хмурой грядой тянулись облака, набухающие холодным дождем. Поля были черны и пустынны. Щетинистая кайма леса уходила в тусклую дымку.

У Лешки был «библиотечный день». Еще со вчерашнего вечера он заказал на свой абонемент литературу, а утром неожиданно для самого себя оказался на знакомой автобусной остановке и поехал в Грохотово.

Он понимал всю несуразность поездки. Но в душе Лешки уже три дня был такой сумбур, что даже Агата Кристи не лезла в его переполненную мыслями голову. «С Женькой посоветуюсь, — уговаривал он сам себя, чтобы оправдать поездку на строительный участок, предпринятую на сей раз без служебной командировки. — Женька парень башковитый. Он мне дело присоветует». Если бы кто-нибудь сказал младшему научному сотруднику Утехину, что едет он вовсе не к многоопытному институтскому дружку, а к наивному, как воробей, и колючему, как подушечка с иголками, плановику Лиде Ведуте, Лешка категорически бы отмел подобное утверждение.

К сегодняшнему разговору она не может иметь никакого отношения. Не доросла она еще до таких серьезных вещей, жизнь ее еще в горсти не мяла, от горшка она еще два вершка.

Конечно, Лешка как истый джентльмен и просто как человек, ценивший полной меркой людскую доброту, не забыл молчаливого обещания, данного им самому себе в домике с голубыми ставнями. В руках он держал три лиловые астры, укутанные в хрустящий целлофан. Сверх того в кармане у него была плитка шоколада. Причем не обыкновенной «Аленки», которую покупают внукам добрые бабушки по случаю пятерки. Нет, в кармане Лешки лежала плитка «Золотого ярлыка» — солидного шоколада, который не стыдно подарить девушке. С легкостью, удивившей его самого, Лешка пошел на этот незапланированный дополнительный расход.

Советоваться о своем деле он, конечно, будет с Женькой Коршуновым. Поговорит с ним по душам, обсудит заковыристый вопрос так и этак. Общупает его сверху, снизу и со всех остальных сторон.

Советоваться

было о чем. Три дня назад младшего научного сотрудника пригласил к себе заместитель директора по научной работе — руководитель отдела экономических исследований Зиновий Ильич Лаштин.

Рассеянно поглядывая в окно автобуса, Лешка вновь перебирал в цепкой памяти тончайшие подробности, интонационные оттенки и внутренний подтекст этого необычного разговора с начальником.

Зиновий Ильич встретил Утехина с такой сердечностью, будто тот был по крайней мере его обожаемым племянником. Ласково поблескивая крышкой черепа, опушенной завитками, он усадил Утехина рядом с собой на диван и сказал, что давно хотел познакомиться.

Лешка перепугался. Природный ум и рациональность мышления приучили Утехина видеть во всех явлениях окружающего мира причину и следствия. В данном случае он видел следствие — необычно радушный прием начальства — и не мог понять причины.

— Как жизнь, как работа, дорогой Алексей Федорович? — спросил Лаштин. — Есть какие нужды?

Чего-чего, а нужд у младшего научного сотрудника Утехина было хоть отбавляй. И не просто нужд, а острейших нужд. Ему были нужны кандидатский диплом, прибавка заработной платы, собственная жилая площадь, новый выходной костюм, «Спидола», пара «водолазок», туфли, безразмерные носки и многое другое. Реально оценив возможности зама по науке, Лешка умолчал о «Спидоле», «водолазках», носках и даже о недостаточной заработной плате. Он сказал лишь об упрямстве профсоюзной комиссии, второй год отказывающейся предоставить ему жилую площадь.

— Насчет жилья дело сложное, — задумчиво сказал Зиновий Ильич и неслышно пробарабанил короткими пальцами по мягкому подлокотнику дивана. — Здесь решает общественность. Я, конечно, выскажусь в поддержку вашей кандидатуры. Надеюсь, к моему мнению прислушаются. Но гарантировать, как вы сами понимаете, не могу… А как обстоят диссертационные дела?

— Собираю материал… Статью написал, Николай Павлович обещает помочь с публикацией. Зимой сяду за подготовку первого варианта… У меня же по плану защита через два года.

— А вы не задумывались над тем, что можно приблизить такой торжественный момент? — улыбнулся Зиновий Ильич. — Способному человеку не стоит затягивать работу над диссертацией… Пока, не входя, так сказать, в дебри теоретических вопросов, я полагаю, что защищаться вам, Алексей Федорович, надо через год.

Лешка неприметно улыбнулся. Он рад был бы выйти на защиту и через месяц. Но для этого надо иметь, что защищать.

— У меня же еще материал не весь собран, — Лешка недоуменно пожал плечами.

— Все в наших силах, — решительно сказал Зиновий Ильич. — Вам надо активизировать работу над диссертацией. Полагаю, что можно освободить вас от загрузки по плановой теме и, уж конечно, от всяких внеплановых заданий по сектору. Это позволит полностью сосредоточиться на диссертации. Тем более что в целом тема соответствует профилю научных исследований нашего отдела и в последующем ее можно оформить как самостоятельный научный результат по плановой теме. Понимаете мою мысль?

Мысль Лешка понимал. Он не понимал другого: почему Лаштин проявляет о нем такую трогательную заботу?