Кристина
Шрифт:
— Кристин…
— Что?
— Я знаю, что для тебя эта тема…
— Да вовсе нет, пап! Я же не о том! Я правда тебя спрашиваю!
— Почему же ты все сомневаешься, раз уж мы с ней так далеко зашли?
— Ты прав. Извини, — Кристина смутилась и отвернулась к ноутбуку, бессмысленно поерзав мышкой по столу. — Я тут хотела на пару писем ответить и Игорю позвонить… Для разнообразия…
— Слушай… Тебя ведь никто не обидел?
— Меня?! Кто, например? — настороженно встрепенулась Кристина.
— Ну, не знаю… Например, Лука или Матвей…
У Кристины внутри все упало. Она буквально физически ощутила, как кровь отливает от ее лица и во всем теле образуется предобморочная
— Что? Да я с ними и не общалась практически… Они на работе постоянно торчат.
— Честно говоря, не нравятся они мне. Оба, — категорично заявил отец как отрезал.
Кристина ошарашенно выкатила глаза и растерянно пожала плечами, надеясь, что это вышло достаточно убедительно, потому что шуточки с отцом были плохи.
— Даже не знаю, что на это сказать…
— Не связывайся с ними особенно. Ладно?
— А… Почему? — быстро изобразив хитрое любопытство, улыбнулась она.
— Потому.
— Ясно. Вернее, так точно, господин прокурор! — она взяла под козырек и подарила отцу ослепительную улыбку, зная, что та способна отвлечь его от любых даже серьезных изъянов в ее актерской игре. — А, кстати, можно тебя еще кое о чем спросить? Это деликатный вопрос вообще-то…
— Я весь внимание…
— Ты ведь… заключил брачный контракт?
Петр Данилович как-то подозрительно долго смотрел на дочь, сузив глаза. Кристина почувствовала себя еще хуже, чем за все эти последние безумные дни вместе взятые.
— А как ты сама думаешь? — наконец строго поинтересовался он.
— Надеюсь, заключил! Я бы заключила! — тут же выдала Кристина, готовая ко всему.
Отец ехидно усмехнулся.
— Ты точно не хочешь заняться юриспруденцией?
— Точно! — с деланным отвращением решительно заявила Кристина.
— А жаль… Далеко бы пошла с твоим прагматизмом в восемнадцать-то лет.
Кристина самодовольно улыбнулась, но отец быстро прервал ее веселость, резко сменив тон с беспечного на нарочито серьезный.
— Знаешь, я все-таки хочу тебя попросить… Будь добра, больше не упоминать имя Ларисы в неуважительном тоне и контексте.
— Да я вовсе не…
— Все. Давай закончим уже эту тему. Я довольно долго был с тобой терпелив.
Кристина возмущенно открыла было рот, чтобы снова что-то возразить, но отец встал, явно давая понять, что разговор окончен.
— Рад, что с тобой все в порядке. Надеюсь, что это правда.
Он поспешно вышел из комнаты, бросив на нее последний суровый взгляд уже из холла. Когда дверь за ним закрылась, Кристина, чувствуя себя совершенно обессиленной, закинула назад голову и закрыла глаза. Боже, о чем она только думала, когда собиралась пожаловаться ему на Матвея и Луку?! Сознайся она хоть в чем-нибудь, хоть в какой-нибудь мелочи, он непременно выведал бы у нее все, даже не дав ей опомниться, а потом он бы всех их возненавидел, только им попытался бы сломать жизнь, а ее презирал бы до конца своих дней. Видно, ее разум совсем помутился от обиды и страха, если она забыла, что из себя представляет ее отец. Опомнившись вдруг, она поспешно встала и снова заперла к себе дверь. Она прижалась к ее холодной поверхности пылающим лбом и почти беззвучно, но зло прошептала: «Чертова дурочка!». Картины жестокости Луки никак не выходили у нее из головы, но на их фоне воспоминания о его нежности, страсти и ласковых словах, возможно, оброненных случайно или из какого-то неведомого ей коварства, почему-то дарили надежду. Вдруг он мог бы измениться ради
На следующее утро по неясному стечению обстоятельств за завтраком собралась вся семья. Лука и Матвей в кои-то веки явились вместе, когда Кристина с родителями уже сидели за своей трапезой. Матвей тут же умыкнул с блюда свежеиспеченную булочку, с аппетитом кусая ее на ходу, и уселся на свободное место в торце рядом с Кристиной, хотя ради этого ему пришлось обойти стол, миновав другие не занятые стулья. Он выглядел веселым, свежим и выспавшимся, тут же ввязался в беспечный диалог с Петром Даниловичем и потребовал у Луки сделать ему чашку капучино со сливками и сахаром. Лука, напротив, выглядел молчаливым и задумчивым. Он приготовил кофе, поставил его перед Матвеем и снова уселся к стойке бара со своим неизменным двойным эспрессо, взяв на себя роль беспристрастного наблюдателя.
Кристина испытывала что-то похожее на отчаяние, прекрасно понимая, что они оба совершенно выбивают ее из колеи, делая ее поведение и реакции еще более неадекватными, чем вчера за ужином. Злость на них, на себя, обида, страх, страсть — все смешалось в ее чувствительной душе, заставляя ее нелепо краснеть и глупо пялиться в свою тарелку, почти не поднимая взгляда. К счастью, Матвей взял общую атмосферу за столом под свой контроль, и Кристина с некоторым облегчением замечала, что папа, вроде бы, проявляет к нему некую лояльность, поддерживая шутки и замечания на общие темы. Она уже даже начала успокаиваться, потому что на нее никто особенно не обращал явного внимания, пока вдруг не почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она подняла глаза и тут же вспыхнула, заметив через плечо сидящей прямо перед ней Ларисы устремленные на нее темные глаза Луки. Он улыбнулся ей краем губ и тут же прикрыл свою порочную улыбку кофейной чашкой.
— Кристиночка, а почему бы тебе сегодня не съездить за компанию с Лукой в эту фирму, которая будет декорировать ресторан цветами? — вдруг как бы между прочим деликатно предложила Лариса, а Кристина чуть не подпрыгнула на месте, услышав свое имя.
— А… что за фирма? — рассеянно пробормотала она, заправляя за пылающее ушко выпавшую из хвостика волнистую светлую прядь волос.
— Э… Флора-дизайн… или экспресс… Что-то в этом духе… В общем, неважно. У Луки есть координаты. Он как раз собирается заскочить туда перед работой. Они хотят еще один авансовый платеж, так как заказ слишком большой. А ты заодно развеешься, — довольно улыбалась Лариса, изучая до полусмерти смущенную девушку чуть ли не с ног до головы и явно войдя в раж от собственной изобретательности. — Все лучше, чем дома сидеть. К тому же оценишь мой выбор. Тебе же любопытно все увидеть заранее? Если вдруг захочешь внести какие-нибудь изменения в цветочные композиции, мне будет только приятно…
Кристина на миг потеряла дар речи, не зная, что на это и сказать, хотя в общем-то сказать ей было что. Она открыла было рот, как вдруг почувствовала, что под столом ее обнаженного колена нежно касается затянутое в джинсу колено Матвея. Вопрос Ларисы повис в воздухе, но она, очевидно, посчитала молчание знаком согласия, поэтому начала что-то обсуждать с мужем. Матвей сидел, вольготно откинувшись на стуле во главе стола и раскинув в стороны ноги. Слегка покачивая одной ногой под длинной плотной скатертью, он стал поглаживать ножку пылающей от стыда девушки. Она неловко от него увернулась и вдруг почувствовала страшную злость. Интересно, чего же ожидает от нее в данной ситуации отец? Что она ублажит его драгоценную Ларису, бросившись исполнять ее просьбу, или что она предпочтет держаться подальше от Луки?