Кристиан
Шрифт:
Однако сейчас как ни старалась госпожа Хоши забыться во власти губ и рук Ихары, интуитивное тревожное предчувствие, что они, словно мотыльки, все больше трагически запутываются в огромной паутине, не покидало ее ни на секунду.
_________________________
[1] Возникновение поговорки «Женщина на корабле – к беде» имеет несколько версий. По одной из них, она появилась, по-видимому, из-за того, что на английском языке слово «корабль» женского рода. Поэтому предполагалось, что она – корабль – будет ревновать
членов
Вторая версия более реалистична. Появление на судне женщины в средние века было нежелательно, потому что из-за малых скоростей хода судов и большой зависимости продолжительности плавания от погодных условий,создавало среди скучающих без женских ласк нескольких десятков членов команды корабля нездоровую обстановку и конкуренцию, зачастую заканчивающуюся в соответствии привычками того времени кровавыми разборками с гибелью моряков.
[2] Здесь описана полностью вымышленная интрига. В XVIIв Японии имело место сильное давление на иностранцев. Их ограничивали во всем, запрещая держать слуг-японцев, запрещая японцам обслуживать иностранцев и даже запрещая выходить японкам замуж за них.В 1641 году их пребывание было ограничено городом Нагасаки. В 1641 году последовал приказ не хоронить больше покойников голландцев, а погружать их в море в более чем 4 милях от берега, так как посчитал сегун, что христианский труп не достоин земли.При этом торговля с европейскими странами велась.
Глава VI.I Порт Гавр, переговоры с французами и побег
Весна 1672 г.
Мана спрыгнула на землю. После стольких месяцев плаванья с короткими высадками в портах ощущение твердой почвы под ногами казалось очень непривычным. И сколько здесь было диковинных людей! Впрочем, как и везде, в любом порту, в котором им довелось побывать в Португалии, Испании и других странах. Здесь были и мавры, и арабы. Но большинство, конечно, были французами или европейцами других национальностей. Многие бросали на японскую делегацию заинтересованные взгляды. Особенно внимание привлекал Ихара – довольно рослый зеленоглазый юноша со смуглой от долгого пребывания на солнце кожей, длинными темными волосами, стянутыми в хвост, и с двумя мечами и луком за спиной.
Японцев очень гостеприимно встретили французы, которые должны были организовать их размещение в Гавре. А вот встреча с французскими дипломатами относительно переговоров состоится только на следующий день. Если переговоры увенчаются успехом и будет достигнута определенная договоренность, японские гости рассчитывали отправиться в Париж на встречу с королем, для которого везли многочисленные подарки.
Княжна, не скрывая интереса, разглядывала кареты и портшезы, облаченных в пышные наряды дам, сидевших в них, и грязных мальчишек в рванье, бегавших по улицам.
– Мир, в который ты вводишь меня, Ихара, так отличается от того, в котором я выросла! – воскликнула она под действием нахлынувших чувств.
Касэн все время был подле нее. Хотя Шинджу, спустившаяся на берег с таким видом, словно уже находится
– Твой единственный шанс удачно выйти замуж – твоя невинность и красота. Для некоторых мужчин это весомый аргумент, чтобы жениться. Хотя и это нынче сомнительно. Думаешь, во Франции все иначе? – усмехнулась Шинджу, нарочно стараясь ранить чувства племянницы. – Если у тебя нет богатого приданого и титула, то не видать тебе достойного жениха.
Моросил дождь, поэтому служанка раскрыла над головой Шинджу дзяномэгаса – японский зонт из промасленной бумаги, который имели право носить лишь представители аристократии. Как и все вещи госпожи Хоши, ее зонт также был венцом элегантности.
Появление в Гавре японской миссии было настоящим событием. Горожане, ставшие свидетелями прибытия иностранцев, из уст в уста передавали друг другу восторженные отзывы о столь ярком зрелище.
Во время путешествия в экипаже Мана сделала вывод, что Гавр – мрачный и серый город. Не добавляли ему прелести и развезенные от дождя дороги, из-за которых карету нещадно трясло, а также унылый пейзаж за окном.
Ведшиеся вокруг разговоры о торговле, политике и отношениях Франции с другими государствами, которые постоянно затевали члены японской миссии, порядком утомили девушку. Для ее четырнадцатилетнего ума впечатлений в этот день было более чем достаточно. Она задремала и очнулась, когда лошади замерли у ступеней огромного здания из серого камня. Что это был за замок, Мана не спросила. Она была разочарована тем, что им предстояло разместиться здесь. Почему-то прибытие во Францию, которого так все ждали, выдалось довольно унылым и скучным.
Несколько часов спустя юная японка разглядывала из окна французских дипломатов. Карета в сопровождении конной охраны как раз подъехала к замку. Из нее вышли двое мужчин, один из них был полноватым невысоким стариком, а другой – статный брюнет лет около сорока. Он-то и привлек внимание девушки. Малиновый бархатный жюстокор под плащом, обильно украшенный вышивкой, пышное жабо и выглядывающие наружу кружева рубашки ясно говорили о знатности этого господина. Словно заметив на себе чей-то взгляд, незнакомец посмотрел наверх и заметил девушку в розовом кимоно. Сама не зная почему, Мана улыбнулась ему, но тут же, смутившись, отпрянула от окна. Дипломат равнодушно отвернулся и стал подниматься по ступеням к дверям гостиницы.
Ихара же, напротив, в отличие от своей маленькой госпожи, каждой клеточкой впитывал все происходящее вокруг, наслаждался воздухом родины и силился понять, о чем говорят его земляки, пока не догадывающиеся, что перед ними француз. Когда-то он старался повторять французские слова, чтобы не забыть язык, но детская память такова, что он слишком быстро запоминал новое и забывал старое. Однако отдельные фразы юноша все же понимал. Он надеялся, что вскоре сможет вполне свободно говорить на родном языке.