Криптонит
Шрифт:
Записаться можно было у завуча, в кабинет которой я сразу же и побежала.
– Юлечка, ты молодец, конечно, что решаешь заниматься внеклассной деятельностью, – заюлила сразу женщина, а я улыбнулась. – Проект по физике, я так понимаю? – переспросила она, занося мою фамилию в список. – Александр Ильич, вероятно, будет гордиться тобой. Он и будет твоим начруком. Зайди к нему после уроков, сообщи. Он не откажет в помощи.
Улыбка моя тут же стёрлась с лица.
С этого всё и началось.
О Насвае, помаде и доброте
– Пипец. Прям так и сказал? – спросила Вера,
– Да, Вер, так и сказал! – ну давай же, скажи это. Одно простое «блять». Но нет, я лишь со злостью уставилась на Веру, просто отодвинувшуюся от меня. Она всегда так делала, когда был риск конфликта – просто делала вид, что её не существует. Очень взрослый подход. – Сказал, что у него нет времени, чтобы учить меня считать до десяти. До конференции мы дойдём только лет через пять, когда я выучу, что такое дроби. Если у меня получится, конечно же, – злобно передразнила его я.
Он был очень… прямолинеен. И если ему не хотелось возиться с чем-то, если он в этом просто не видел смысла, он делал всё, чтобы освободить себя от этой ноши. Но он ещё не знал, с кем связался – с девчонкой, которая не могла сказать слово «блять». Но кое в чём с ней никто не мог посоревноваться. В упрямстве.
– Вот додик, – послышался вдруг расслабленный голос откуда-то сбоку, и я, будучи на иголках, резко повернулась на этот голос. Чтобы пронзить его обладательницу презрительным взглядом. Это была та самая одноклассница с вечно сонными глазами и палёными волосами, крашеный в жёлтый блонд. Её называли Насваем. Встретить её можно было за школой с личностями, не помнящих своего имени и в каком классе они учились. Мы с Верой над такими смеялись, но без особого интереса, как и над Насваем. Как бы сейчас сказали – она для нас была «кринжом». Но были персонажи и покринжовее. – Это вы про Ильича же?
– Про него, – процедила я сквозь сжатые зубы. Мой взгляд на Веру якобы кричал о помощи – ведь для всех нас, нормальных «некринжовых» людей, Насвай воняла. На самом деле, нет, но одевалась она… странно. Формой там и не пахло – какие-то странные серые шаровары, фенечки и футболки с Хеллоу Китти. И что ещё более странно, про форму ей никто ничего не говорил, когда она появлялась в школе раз в год и получала свои заслуженные двойки. Мне казалась непозволительной такая любовь от Вселенной.
– Ну он пиздец, – Насвай громко втянула макаронину. Я точно не помню, как я себя ощущала, глядя на это, но, наверное, была на грани обморока. – Он мне по ошибке пять поставил, а потом заставил переписывать работу. Несколько раз. Чтоб точно на пять была. Почти орал – я думала, помрёт там от злости, – равнодушно говорила она, пока я смотрела на Веру так, будто у меня на глазах отобрали телефон и опорочили мою честную фамилию деда. Это можно вообще так, это как? В глазах у Веры, которыми она окидывала по очереди меня и Насвай, были смешинки.
Чтобы Александр Ильич «почти орал» – это что-то новенькое. Он никогда не повышал голос.
Как и никогда не ошибался. Видимо, необъяснимая магия Насвай, которую Вселенная просто
– Смотри, не блевани в тарелку, – только и сказала я, фыркнув и отвернувшись. Все мы знали, что своё прозвище она получила не просто так.
– Ладно, спасибо за заботу, – бархатным голосом протянула она, хмыкнув так, будто совсем не обиделась. Это меня так возмутило, что я закатила глаза.
– Но да, он просто кошмар, – пробурчала я.
– А может, все так взбудоражены им, потому что он симпатичный? – голос Веры так и сочился сарказмом. Она даже отложила вилку и с любопытствующей усмешкой глянула на меня. Я запомнила эту усмешку, потому что она резанула меня, выпуская кишки и показывая их всему миру.
Я думаю, меня можно было пытать этой фразой – такой ужас я испытала. Чисто физический ужас, чисто физическую тошноту и шум в ушах. И никого не смущала такая странная реакция, да, Юль?
Не смущала. Я затыкала рот той части себя, которая откликалась на эти слова, пробуждалась. И конечно же, мой взгляд на Веру был наступлением, агрессией. «Как ты посмела такое предположить, ты вообще тупая?». Хотя ощущала я себя забитым животным, испуганным существом, которого вот-вот застукают за чем-то страшным и непонятным. Неправильным.
Та Юля не умела поступать неправильно.
– Ты думаешь, я схожу с ума из-за его смазливой физиономии? Думаешь, гормоны вытеснили последние крупицы здравого смысла? – сладкий яд из моего заносчивого тона можно было сцеживать литрами – он бы отравил змею.
Там должно быть надменное добавление: «Это у меня-то гормоны?»
Ну вообще-то, да.
Но Вера предпочла не пытаться привести меня в чувство, хотя, конечно, всё понимала. Она, плюясь, прочитала столько любовных романов, что все их однотипные завязки выучила наизусть. А я читала только научные журналы, потому что дед называл всю художественную литературу, помимо классики, бульварщиной. Это объясняло мой абсолютно нулевой эмоциональный интеллект.
Но даже если бы она попыталась, вряд ли у неё бы вышло. Был бы хоть на крупицу её тон поучительным, я бы её придушила голыми руками.
Так что Вера просто имела хороший инстинкт самосохранения. Она чувствовала меня и подстраивалась под мои вечные штормы.
– Ну и забей ты на эту конференцию. Больше нервных клеток сохранишь. А то ходишь вся дёрганая с этой физикой, на людей нормальных срываешься…
– Я не срываюсь, это бред! Ты проецируешь! – воскликнула я. Вера не поменялась в лице. Я хмуро сложила руки в замок, чёрт с ней. Задумчиво произнесла в пустоту: – Может, пойти на конфу по астрономии? Тоже неплохо. Да и Алевтина Иванна нормальная вроде бы… не будет постоянно пытаться обвинить меня в умственной отсталости.
– О, конференция по астрономии? – оживилась вдруг Насвай. – Если честно, я не думаю, что это научно, но… я тоже пойду, пожалуй. Че ещё делать? Буду защищать честь рыб.
Боже, она что, перепутала астрономию и астрологию?
Я это поняла уже спустя время, и каждый раз это доводит меня до истерики – даже сейчас пишу это и смеюсь. Но тогда мне настолько её слова показались бредом, что я сидела буквально с кружочком загрузки на лбу. Вера начала ржать в локоть.
Ох, Насвай, ты сама из космоса…