Криптонит
Шрифт:
А потом снова злобно хваталась за учебник – потому что нет, я её напишу, сделаю это лучше всех, он меня не сломит, не отберёт у меня это. Мудак. Мудакмудакмудак.
Я не умела балансировать на канате, по которому меня нёс ветер. Мой страх был со знаком минус – это были отрицание и гнев. Мысль о собственной хрупкости пугала меня.
Во дворе меня встретил мой личный водитель – дядь Гена. Он возил меня с тех пор, как я научилась ходить, а до того – катал на спине. Я дёргала его за волосы, и он всегда мне говорил со смехом, что это я сделала ему проплешины. Он был такой худой
У него была такая добрая, мальчишеская улыбка, что я даже подумать не могла, что он тоже может умереть, как все. Ему было шестьдесят лет, но мне казалось, что он проживёт ещё столько же.
Это была детская уверенность – пока я хочу, никто не умрёт.
– Ира сказала, что ты, ЮльВалерьевна, стала раньше в школу ездить. С женихом встречаешься, пока все спят? – Гена лукаво прищурил васильковый глаз и выбросил сигарету. Он их курил каждые минут пятнадцать, кажется, и смех его всегда переходил в надрывный кашель.
– Что ты со своими женихами! У меня что, других дел не может быть? – грубо вскричала я, будучи на нервах после завтрака. Гена поднял руки вверх, не переставая улыбаться.
– Маленькая госпожа, не злитесь. Садитесь на трон.
Он раздражал меня, потому что никогда на меня не злился и не кричал, как другие. Я бесилась с того, что меня пасли, как маленькую козочку.
И даже подумать не могла, как буду скучать по этому – до рези в глазах.
– Буду злиться, – пробурчала я, а потом вспомнила насмешку Александра Ильича и нахмурилась. – Я сама дойду.
Гена в притворном ужасе схватился за сердце.
– Это что, Гену пора увольнять? Гена больше не нужен Юль-Валерьевне?
Я фыркнула, всё-таки садясь в машину и громко хлопая дверью. Там звучал привычный мне с детства шансон и пахло крепкими дешёвыми сигаретами. Я незаметно украла пару штучек из пачки «Космос» для себя и Веры, потому что у нас закончились Мальборо.
Он всё это видел, конечно же. Но никогда меня не сдавал.
Я угрюмо пялилась в окно под Виктора Круга.
– Залезь в бардак, Юль-Валерьевна, – весело сказал Гена и подмигнул. Я всё ещё пыталась делать вид, что я взрослая и устрашающая, но губы накрыла непрошеная улыбка. В детстве он прятал для меня там подарочки. Я достала огромный кекс в целлофановом пакетике и широко улыбнулась водителю. Я обожала эти кексы – их пекла его жена, которая любила подкармливать меня через дядь Гену. – На голодный желудок всегда хочется прирезать кого-нибудь, понимаю. Да и худая ты больно стала, Юль. Ирка тебя совсем замучила с папашей?
– Угу. Но она права, – я грустно отложила кекс. – Я пожирела. На два кг.
– Да у тебя только глазищи и видно! Не придумывай, ешь, бля! С собой хоть возьми.
Его глаза нашли меня как точечный выстрел снайпера – они выстрелили в меня смехом на парковке, когда я выходила из машины Гены, а он из своей. Они выстрелили издёвкой, и я втянула голову в плечи.
Дёрнула руками, чуть не уронив сумку.
Словно
– Это твой жених? – заговорщицки прошептал Гена из машины, и я тут же захлопнула дверь, в панике глянув на него.
– Юдина, – кивнул он мне, снова становясь роботом. – Возьми ключ от кабинета. Мне нужно зайти по делам.
– Хорошо, – прошелестела я, не глядя на него.
Без него в кабинете дышалось так… легко. И так неправильно. Я бросила пальто и сумку на первую парту, и взгляд мой тут же наткнулся на одинокий несчастный кактус.
Это было абсолютно бессовестно – заставлять бедное растение так страдать. Как он издевался над нами, надо мной, так и над ним.
Я подошла к подоконнику и уставилась на него. Что вообще нужно кактусам? Неуклюже повернула его к солнцу. Полила водой из своей бутылки, осторожно пройдясь пальцами по сухим иголкам. И как раз в этот момент открылась дверь.
– Что ты прицепилась к этому кактусу? – раздражённо спросил он с порога.
– Он выживет здесь в мороз? – задумчиво спросила я, даже не обратив внимания на его появление.
– Ну вроде несколько лет живёт нормально, – процедил он. – Мы начнём консультацию или нет?
Я подошла к столу. Но не смогла промолчать – оно царапало моё горло, как иголками кактуса.
Это и было похоже на выросший кактус в моей груди.
– Надеюсь, вы не возражаете против такого расстояния? – и зло посмотрела на него исподлобья. И тут же опустила взгляд. Вот и весь мой скверный характер, о котором так много говорила Ира. Мне будто выдрали все мои когти. Я терпеть не могла это бессилие.
– Мне вообще плевать, Юдина, где ты сядешь.
Ну конечно. Я высоко подняла подбородок, чувствуя на себе его взгляд, пытавшийся меня ужалить. Во мне было дикое непонимание, почему, откуда оно так жжётся, но я не собиралась сидеть и плакать, потому что он меня недолюбливает.
Пошёл он к чёрту. Надеюсь, ему колет глаза моя яркая помада.
Он не хотел иметь со мной ничего общего – я тоже не хотела его видеть.
Так мы и смотрели друг на друга – со скрытой враждебностью.
– Если ты ещё раз отвлечёшься, я…
И надо было именно в этот момент самолёту пролететь по нашему небу. Конечно, я повернула голову, и все его слова сжевал шум.
А когда я повернулась обратно, он уже смотрел на меня со злобой.
– Ты какое-то бедствие, Юдина, – это прозвучало как оскорбление. И во мне резко пропало желание противоречить – остался только уязвлённый взгляд несчастного забитого животного. Я вздрогнула, и он растерянно моргнул.
– Извините, не хотела.
Почему я так его раздражаю?
Я поправила прядь, выпавшую из пучка, и его взгляд спустился с волос к моей шее, когда он забирал у меня из рук распечатанные листки.
Он ничего не сказал. Зато высказал по поводу моего отвратительного почерка – но я чувствовала, дело почему-то не в этом.
* * *
Мне нужно было увидеть его сегодня ещё один раз. Ещё один мучительный раз – когда должна была быть контрольная. Без взглядов на него, только в листок с заданиями.