Криппен
Шрифт:
Вечером 19 января 1910 года мистер Генри Уилкинсон, двадцатичетырехлетний химик, трудился во вторую смену в аптеке «Льюис и Бэрроуз» на Оксфорд-стрит. Он беспрестанно зевал, поскольку работал восьмой день подряд по причине затяжной болезни своего хозяина мистера Таббса, и был совершенно измотан. Уилкинсон знал, что если мистер Таббс до завтра не выздоровеет, придется закрыться в обед, а то еще, чего доброго, неправильно смешаешь лекарства. У него буквально слипались глаза — это уже никуда не годилось.
Над дверью прозвенел колокольчик, Уилкинсон
— Гидробромид гиосцина, [30] — сказал он. — Это сильнодействующее вещество. Врач объяснил вам, насколько оно опасно?
30
Другое название — скополамин. Алкалоид, содержащийся вместе с атропином в красавке, белене, дурмане, скополии. Оказывает седативное действие.
— Я самврач, — последовал ответ.
— Ах вот как, — произнес Генри. — Приготовление займет некоторое время. Я не часто получаю заказы на подобные яды.
— Сколько? — спросил мужчина глухим голосом.
— Минут десять, сэр, — ответил Генри. — Будете ждать или зайдете позже? Мы работаем до десяти.
— Подожду.
Генри вошел в подсобное помещение, откуда хорошо просматривалась передняя часть аптеки, и справился в указателе, а затем взял с полки ингредиенты и осторожно перелил их пипеткой в средних размеров пузырек для лекарств. «Странный какой-то», — подумал он. Посетитель вел себя очень подозрительно, разглядывая полки, но все время поворачиваясь к аптекарю спиной.
— Прекрасный вечер, — воскликнул Генри, пытаясь завязать разговор. — Скоро домой — ужинать? — Мужчина промолчал: он по-прежнему ходил взад и вперед, постукивая тростью по полу. — Как вам угодно, — пробормотал Генри.
Десять минут спустя, приготовив смесь, он вышел наружу и положил пузырек в пакетик.
— Вот, — сказал он, — не буду вас лишний раз предупреждать, сэр. Растворяйте по одному колпачку в пяти колпачках воды, а не то беды не оберетесь. Так сказано на этикетке.
Мужчина протянул фунтовую банкноту, Генри взял ее и достал из кассы сдачу.
— Вынужден попросить вас расписаться вот здесь, сэр, — сказал он, вытащив большую черную папку, и, пролистав ее, нашел нужную страницу. — Это лекарство нам разрешается отпускать только при наличии подписи и адреса.
Мужчина кивнул, прекрасно об этом зная, и старательно вывел: «Джеймс Миддлтон, Холм, 46, Кларкенуэлл». Генри глянул на запись и кивнул.
— Большое вам спасибо, доктор Миддлтон, — сказал он. — Не буду вас больше задерживать.
На улице мужчина вынул пузырек и еще раз прочитал инструкцию на этикетке. Один колпачок на пять колпачков воды. Раз в день. Сердце бешено забилось в груди, во рту пересохло, ноги слегка подкосились. Он сунул пузырек в карман пальто и направился домой.
14.
Лондон: пятница, 8 июля — среда, 13 июля 1910 года
Инспектор Уолтер Дью шагал по Камден-роуд к Хиллдроп-креснт, злясь, что ему вообще приходится наносить этот визит. Одна из главных обязанностей инспектора Скотланд-Ярда — давать опрометчивые обещания. Практически каждый день он был вынужден общаться с таким количеством истеричек и фантазеров, что, если бы расследовал все их безумные заявления, у него никогда не оставалось бы времени на раскрытие реальных преступлений. Инспектор собирался отправить в этот дом констебля полиции, чтобы тот собрал необходимую информацию. Однако после звонка от комиссара Лондонской полиции с этой идеей пришлось распрощаться.
— Дью? — прокричал тот в трубку, словно еще не привык пользоваться телефоном. — Что там за история с этим Криппеном? Кажется, это дело расследуете вы.
— Криппен? — переспросил инспектор, удивившись, что начальнику известна эта фамилия. — Да там нечего расследовать, сэр. Просто две женщины с чересчур богатым воображением полагают, что этот бедняга убил свою жену Вот и все.
— И все? Значит, вы считаете убийство пустяками?
— Конечно нет, сэр. Я хотел сказать, что их заявления не стоит принимать всерьез. Мне кажется, у них просто многовато свободного времени и они начитались детективных романов.
— Ну да, возможно, — проворчал комиссар. — Но дело вот в чем: только что мне позвонил лорд Смитсон и сказал, что одна из этих женщин — его невестка и она расстроена, потому что вы до сих пор ничего не предприняли. И вот она пришла к нему, зная, что мы — члены одного клуба. У Смитсона слабое здоровье, но он попросил меня разобраться, и я был не в силах ему отказать. Скоро мне будет нужно хоть что-то ему сказать, просто чтоб отстал. Так что будьте добры, сходите туда и выясните, что происходит, Смитсон — хороший человек.
— Но сэр, у меня сейчас куча дел. Не могу же я все бросить из-за какой-то…
— Сходите, Дью, — раздраженно сказал комиссар. — И не задавайте лишних вопросов.
— Есть, сэр, — ответил инспектор и со вздохом положил трубку.
Внутренняя политика Скотланд-Ярда постоянно его раздражала. Среди трудового люда ежедневно совершались настоящие преступления и убийства, однако о них тотчас забывали, как только случалась какая-нибудь неприятность у богачей. Этим же утром Дью получил рапорт о том, что в Темзе, недалеко от Боу, выловлен труп, а в цветочном магазине на Лестер-сквер заколота ножом женщина. Но взамен его заставляют заниматься этой чепухой.
Инспектор позвонил в дверь Хиллдроп-креснт, 39, и отвернулся, дожидаясь, пока она откроется: уставился на увядшие цветы во дворе, которые давно никто не поливал. По улице бежала стайка ребятишек, гнавшихся за маленькой собачонкой. Голодная дворняжка слабо лаяла и как будто прихрамывала. Дью нахмурился, глядя, как дети поймали ее и подняли в воздух. Он уже собирался подойти и вмешаться, пока детвора не причинила животному вреда, как вдруг дверь за спиной отворилась, и он быстро повернулся.