Крик души

Владимирова Екатерина Владимировна

— Дашка… — сухими губами вдруг выдавил мальчик из себя, и Даша стиснула зубы, чтобы не закричать. А Юрка тихо, с усилием, вновь выдавил: — Дашка…

— Я скоро приду, мой хороший, — зашептала она, сжимая маленькую потную ладошку своей рукой. — Я только к соседям сбегаю и сразу же вернусь. Ты только потерпи, хорошо? Пожалуйста… Пожалуйста…

И стремглав кинулась с места, стирая с лица текущие из глаз слезы.

А вслед ей неслось, как заклинание, как молитва, голос брата, повторяющего одно и то же.

— Дашка… Дашка… Дашка…

Но она не успела. Опоздала. Юрка не дождался

ее.

Застыв в дверном проеме с зажатыми в руках лекарствами, она смотрела на застывшее на кровати тельце брата и ощутила, как холодная липкая дрожь расползлась по телу, сковав его путами. Она кинулась к нему, упала на колени рядом с постелью, стала отчаянно трясти мальчика за плечи, вынуждая отреагировать на свои мольбы, гладить, а потом, не получив результата, трепать по щекам. Она убирала со лба прилипшие к коже волосы, насильно открывала ему глаза, а затем рот, засовывая внутрь таблетки, вновь тормошила его, вынуждая отозваться, и не хотела, не желала верить, отказывалась принимать случившееся, как факт.

А затем застыла, с громким, душераздирающим криком бросилась брату на грудь и разрыдалась.

На ее крик в комнату вбежал Алексей. Обозленный и раздосадованный, гневно зыркнул на Дашу.

— Ну, что тут еще случилось? — воскликнул он, а потом, заметив неподвижно лежащее на кровати тело мальчика, поджал губы. — Скончался, что ли? — посмотрел на застывшую на груди брата Дашу. — А я ж тебе говорил, что помрет, что ж ты мне не поверила? Крепкий, крепкий… Тьфу! — он подошел к девочке и дернул ее за плечо. — Ладно, оставь ты его, чего рыдаешь? Поможешь ты ему теперь, что ли? Помер и помер, суждено ему, значит.

Он даже не дал ей с ним попрощаться. Просто дернул за руку, когда Юрку хоронили, и не отпускал, пока могилу не засыпали землей. Она рвалась, билась, кричала и умоляла его, но Алексей был непреклонен.

Пару дней она ни с кем не разговаривала, запершись в своей комнате, и всё смотрела на старую фотографию, которую они привезли из Сосновки. Отец и она с Юркой. Два дорогих ее сердцу человека. И оба оставили ее одну в этом страшном, жестком мире!

С того дня, как умер Юрка, ей каждую ночь снились плохие сны.

И сегодня ей тоже приснился кошмар.

Она проснулась в холодном поту и села на кровати, тяжело дыша.

Схватившись за голову, девочка заплакала, не стесняясь, в голос. Упершись головой в поднятые колени, она тихо рыдала, отдаваясь целиком своему горю.

И рядом не было никого, кто мог бы успокоить ее. Никого не было рядом. Юрка, отец!.. Где же вы?!

Дядя Олег?.. Да, он, наверное, помог бы ей, он и так помогал. Разве не приходил он к ней каждую ночь, думая, что она не замечает его присутствия? Приходил. И она знала, что он приходил. И ей становилось легче, спокойнее. Она засыпала быстрее, когда, проснувшись после очередного плохого сна, его уверенный ласковый голос убаюкивал ее и уговаривал поспать. И она засыпала, и больше не просыпалась до самого утра.

Прошло чуть больше недели с тех пор, как она поселилась у дяди Олега, но каждую ночь ей снились кошмары. Как она ни старалась уверить себя, что всё хорошо, что теперьвсё хорошо, все же не могла принудить

свое сознание поверить в это. Она устала от кошмаров, они ее выматывали.

Чаще всего она видела во сне Юрку, а пару раз ей приснился Алексей. Он злобно смеялся, хохотал во все горло, и его рокочущий жесткий смех оседал в ее ушах. Она, сжавшись, сидела в углу и смотрела на его огромный темный силуэт, боясь пошевелиться или сделать лишнее движение. А он наступал на нее, стремительно и уверенно приближался к ней, заполняя собою все пространство вокруг нее. Лицо его было искажено гримасой злобы и бешенства, в безумных глазах горели свирепые огни. Даша силилась кричать, но из горла не вырывалось ни звука, слышались сиплые стоны и всхлипывания, единственное, на что она была способна.

Она кричала во сне. И просыпалась опять с мокрыми от слез, испуганными и широко раскрытыми глазами. Да, ей было страшно. Она боялась. Алексея. Того, что он придет, вырвется из плена страшного сна и войдет в ее настоящее, бешено крича, силясь забрать ее обратно. Туда, в свой жестокий, продажный мир.

Несколько минут нужно было на то, чтобы успокоиться и осознать, где она находится.

В безопасности. В доме дяди Олега. Здесь с ней ничего не случится. Не должно случиться…

Если дядя Олег вновь ее не оставит.

Но сегодня она проснулась не только из-за кошмаров. Было что-то еще, и Даша сначала не могла понять, что именно ее разбудило. И только потом, прислушавшись к звенящей тишине своей комнаты, она поняла.

В кабинете дяди Олега раздавались отчаянные крики. Ругались отец и сын, Даша узнала их по голосам.

Напряженно застыв, она сглотнула и посмотрела на приоткрытую дверь, в проеме которой виднелась полоска света. Дядя Олег, наверное, приходил к ней, мелькнула в сознании быстрая мысль. Выключил лампу и оставил дверь открытой, чтобы она не боялась темноты. И в груди Даши растеклось тепло.

Снова раздались отчаянные крики. Не такие громкие, чтобы можно было услышать их ночью, когда все спали, но достаточно отчетливые и различимые, чтобы понять, о чем идет речь.

Отец и сын ругались уже не в первый раз, и Даша знала, что ругаются они из-за нее. Снова — из-за нее…

Осторожно спустив ноги с кровати, Даша, осмотревшись, ступила на ковер. Стараясь не шуметь, на носочках медленно продвинулась к двери. Сердечко колотилось в груди очень сильно, барабаня в висках набатом, а перед глазами все еще стояла сонная пелена.

Ей нужно было оставаться в кровати, не лезть не в свое дело, не вмешиваться. Она просто не имеет права вмешиваться, она здесь, в этом доме — просто гостья, которую дядя Олег приютил из жалости. Она не имеет ни права голоса, ни тем более права во что-либо вмешиваться.

Но любопытство, присущее всем детям, было свойственно и ей. А поэтому Даша решительно направилась вперед, стараясь ступать неслышно и осторожно.

Она знала, из-за чего, по какой причине ссорятся отец и сын, но все равно, упрямо перебирая ножками, шла вперед. Подошла к двери, потянулась к ручке и уверенно потянула ту на себя, осторожно приоткрывая дверь и рассматривая гостиную из образовавшейся щелочки.