Криабал. Апофеоз
Шрифт:
Многие порицают их занятие, в том числе и среди духовенства. Массено и сам не одобрял такой способ служить богам. Но он не мог отрицать, что орден Сундука приносит церкви немалую пользу.
В большинстве севигистских государств добрые прихожане выплачивают севигину – одну двадцать шестую часть урожая или прибыли с торговли. Севигина обеспечивает примерно половину всех расходов церкви.
Но половина – это только половина. Остается еще столько же, и это тоже
И потому вторую половину расходов обеспечивает само же духовенство. В первую очередь служители Гушима – грехоторговцы и Жадные Монахи. Ростовщичество и торговля индульгенциями – очень спорные вещи, но добытые таким образом деньги идут на благие дела.
Именно об этом и попросил Массено. Выделить ему толику презренного злата, дабы скорейшим образом попасть в Астучию.
– Ты знаешь порядок, брат, – недовольно ответил Жадный Монах. – Я не вправе распоряжаться собранным по своему усмотрению. Я вношу добытое в церковную казну, она посильно распределяет суммы меж орденами, а уже твой орден выдает тебе на пропитание.
– Клянусь Двадцатью Шестью, что дело мое срочно и важно, брат, – сказал Массено. – Я не просил бы, не будь оно таковым.
– Каково же оно? – проскрипел гном. – Я вправе сделать исключение, если посчитаю это верным, но для такого мне нужно знать всю подноготную.
– Я рад бы ответить тебе, брат, но не вправе по крайней мере до тех пор, пока не попаду в Астучию и не испрошу разрешения. Это дело принадлежит не мне, а Инквизиторию, мои уста скованы печатью.
– Дела Инквизитория – важные дела, – согласился Жадный Монах. – Я верю тебе, брат, но мне нужно что-то записать в моей расходной книге. Я должен знать твое имя и цель, на которую пойдут выданные средства.
– Я смиренный брат Массено, из ордена Солнца. Что же до моих целей, то я могу лишь повторить уже сказанное прежде.
– В таком случае моя мошна останется запертой, брат. Сожалею. Если тебе необходимо передохнуть или утолить голод, ты можешь отправиться к нашим братьям из ордена Барсука – их странноприимный дом всего в двух кварталах отсюда.
– Нет, брат, мне жизненно необходима достаточная сумма, чтобы оплатить вход в портал, – с сожалением промолвил Массено. – Возможно, ты согласишься, что мое дело и впрямь заслуживает твоей помощи, увидев это.
Солнцегляд отвернул ворот рясы и показал гному то, от чего его глаза расширились.
Эти священные пайцзы – очень особенные изделия. Их создают тоже монахи Гушима, Святые Кузнецы из ордена Наковальни. На каждой лежит великая благодать, и обладание ею делает Массено нунцием.
А нунций – очень особенное лицо. Как представитель Астучии и церкви, он говорит от имени понтифика, а понтифик говорит от имени бога. Нунций обладает властью приказывать любым представителям духовенства, кроме понтификов, иерофантов, фламинов, архимандритов и великих магистров. Такие пайцзы выдают только самым доверенным, самым надежным клирикам – и горе тому, кто злоупотребит этой властью.
Потому Массено и не хотел ее показывать. Он не самый доверенный и надежный. Отец Стирамед передал ему пайцзу только потому, что никого иного рядом не было. И хотя по статусу Массено теперь самый настоящий нунций, внутренне он себя таковым не ощущал.
Но по крайней мере теперь Массено располагает порядочной суммой. Монеты в его карманах тянут на полторы тысячи хлебов – хватит не на одно, а на три пользования порталом, да еще и на прочие расходы останется.
На долю секунды Массено даже захотелось употребить толику этих денег на некоторое излишество. Возможно, выпить кофе или отведать сладкого кренделька. Это обошлось бы всего в пару дрошей.
Но монах тут же отогнал греховную мысль. Стезя солнцегляда – аскеза. Не для того Массено дал выжечь себе глаза, чтобы погрязнуть в роскошествах. Его питание – хлеб и вода.
И еще молоко. По праздникам.
Ночевать в странноприимном доме Массено не стал. Поезд прибудет уже сегодня, хотя и во втором полуночном часу. Он предпочел устроиться на жесткой скамье перрона и немного подождать. Подняв точку зрения повыше, он стал с любопытством рассматривать жизнь станции.
Гремлины славятся своей точностью. Если не случается непредвиденного, их поезда приходят строго по расписанию. И по мере того, как приближался обозначенный час, на перроне становилось все люднее. Многие едут на юго-запад, к порталу, или еще дальше, в Чеболдайск, горную столицу Грандпайра.
Одна из пассажирок привлекла внимание Массено. Худенькая дрожащая девушка в элегантной шляпке. Она испуганно озиралась, семеня через перрон, а в отдалении, но явно ее преследуя, шествовал угрюмый детина с повязкой на глазу.
Конец ознакомительного фрагмента.