Крестопор
Шрифт:
Она снова зарыдала в полотенце.
– Тебе плохо, Никки?
– спросил он, шагнув к ней.
– Я не могу сегодня идти, - пробормотала она.
– Хорошо. Но что случилось? Ты заболела?
Ее всхлип превратился в горький смех.
– Я не могу пойти, потому что... это было бы неправильно.
– Что было бы неправильно?
– Пойти в клинику, где делают абор... аборты.
Его кровь застыла; он не мог вымолвить и слова.
В стене, обращенной к Бейнбриджу, что-то зашуршало.
Никки подняла на него
– Я беременна, - прошептала она.
– Сначала я не была уверена, но теперь...
Бейнбридж прислонился к краю раковины, чувствуя слабость.
– Какой срок?
– спросил он, понимая, что это глупый вопрос.
– Около восьми недель... или около того.
– Боже правый, - пробормотал он. Нервно подергивая нижнюю губу, он невнятно спросил, - Кто... кто отец?
Никки беззлобно рассмеялась, зажмурила глаза и снова начала плакать:
– Как вы думаете, кто? Я ни с кем больше не была!
Бейнбридж опустил крышку унитаза и медленно опустился на нее, качая головой и беззвучно молясь:
"Отец небесный, пожалуйста, пусть это будет ошибкой, пусть это не будет правдой, дорогой Господь, я знаю, что согрешил, и мне ужасно, ужасно жаль, и я прошу у тебя прощения, но, Отец, пожалуйста, не допусти, чтобы это случилось теперь, когда я так далеко продвинулся с группой, с этими детьми, не... допусти... чтобы это... случилось".
Никки ответила:
– Я... я не могу родить... ребенка.
– Что ты имеешь в виду, ты... о, Никки, нет, ты не можешь этого сделать. Ты не можешь. Это ужасный грех, Никки, моральное преступление.
– То, что мы сделали... разве это не грех?
– Ну, да, но...
– Вы сказали, что Бог будет прощающим, понимающим, потому что вы сделали столько всего во имя Его, что Он поймет, что вы одинокий человек, слишком занятый работой, чтобы найти жену, и...
– Я знаю, Никки, я знаю, что я сказал, но...
– Ну, Он не понял, и теперь Он наказывает нас. Меня, меня Он наказывает.
– Ее голос захлебывался от усилий заставить себя говорить тише.
Бейнбридж протянул к ней руку и крепко сжал ее плечо.
– Никки, послушай меня. Приведи себя в порядок, не торопись, но приведи себя в надлежащий вид. А потом пойдем с нами в клинику. Послушай нас, подумай, что бы ты сделала, если бы решилась на это. Подумай хорошенько. Тебе не обязательно участвовать. Мы с тобой потом поговорим, помолимся об этом. Мы попросим у Господа наставлений.
– Нет, я не могу пойти, я не могу...
– Да. Пожалуйста.
Она протерла полотенцем лицо, отстранилась от него плечом и встала, сказав:
– Хорошо.
Джей Ар оставался в своем кабинете после последней встречи за день, положив локти на стол, уткнувшись лицом
– Ты неважно выглядишь, Джуниор, - усмехнулась Фэй, закрывая за собой дверь. Она начала называть его Джуниором в первую неделю занятий, потому что, как она сказала, "Джей Ар является аббревиатурой слова Джуниор, нет?".
– Плохой день, - пояснил он.
– Да, я слышала крики по всему коридору. Родители кричали на своего сына, на вас или друг на друга?
– Все вышеперечисленное.
– Ах...
– Господи, Фэй, парень расстроен тем, что его родители разводятся. Естественно, это сказывается на его оценках и посещаемости. Но они думают, что всему виной MTV, слишком много рок-н-ролла, слишком много секса в фильмах... Господи, единственных, кого они не винят, - это Бога, русских и...
– И себя, конечно.
– Я предлагал семейную консультацию, может быть, но нет. Они хотят отправить его подальше.
– Куда?
– В подростковый центр Лорел.
– В голосе Джей Ар прозвучала горечь.
– Ах, да, подростковый центр Лорел. Ты знаком с ним?
– Не совсем, но я довольно хорошо представляю, что это такое. Когда я преподавал на севере, родители нередко отправляли своих детей в место под названием "Отделение по уходу Уолстона", одно из тех заведений, где все, включая самые естественные проблемы подросткового возраста и взросления в целом, причисляют к психическим заболеваниям. Полагаю, это одно из таких мест.
– Именно, - подтвердила Фэй, доставая из сумочки длинную сигарету в коричневой обертке и прикуривая.
– Большинство их программ покрываются страховкой. Легкий выход для родителей, которые не хотят решать проблемы своих детей. А иногда и собственные проблемы.
– Она обвела взглядом небольшой кабинет. – Есть пепельница?
Джей Ар поставил пустую одноразовую чашечку на угол стола и распахнул окно.
– Эти учреждения превратились в большой бизнес, - продолжила Фэй, выдохнув струйку дыма.
– По сути, здесь они стали шиком. И какими бы отвратительными они тебе ни казались, мой друг, ты и я ничего не можем сделать. Все в руках родителей.
– И они передают его в руки подросткового центра Лорел. Знаешь, что сказала мать, прежде чем они ушли? Она сказала: "Наша страховка настолько большая, что мы сможем держать Мэла там до девятнадцати лет". Это почти четыре года!
– Он встал и прислонился к стене рядом с окном.
– Большинство этих детей... все, что им нужно, - это друг. Будь то родитель, учитель или психолог, да хоть уборщик - просто друг, взрослый, которого они могут уважать и которому могут доверять, который примет их без всяких условий. Но когда я пытаюсь стать таким другом, мне всегда что-то мешает.