Крестоносец
Шрифт:
Командир вежливо им улыбнулся.
— Capisco, signori[3]. — произнес он по-итальянски.
А потом спохватился и начал вновь отдавать приказы на русском. Дабы этих «панов» вязали и паковали. И про кляпы не забывали, а то еще сговорятся по пути. Попутно рассказывая о том, что об их нападении знали. И даже если бы кто-то из них что-то сумел сделать, добравшись до «милых дам», то пострадали бы только служанки княгини. Ибо она осталась в Туле…
Вечер.
Поздний.
Уже тьма такая, что хоть глаз выколи.
В дверь одного из тульских горожан
Облачность на небе делало свое дело. Поэтому негр ночью выглядел особенно хорошо. Только белки глаз сверкнули в свете лампы.
— Господи Иисусе! — пробормотал этот горожанин, едва не уронив лампу.
И тут же последовал мощный пинок ногой в живот, от которого он влетел внутрь, освобождая дорогу. А бойцы, что стояли у порога, ринулись в дом. Чтобы осмотреть его и поговорить. Ведь поляки указали на этого персонажа, как на наводчика…
Допрос шел всю ночь.
Поляки не запирались. Отвечали все, что знали. И картина вырисовывалась безрадостная. Получалось, будто нанял их человек короля Польши для казни «выскочки» и «быдла», что «позорит благородную кровь», обещая взамен не только деньги, но и уладить хозяйственные дела, наладить службу…
— Боже, — покачала головой Марфа. — Этому дурику-то зачем мараться понадобилось?
— Не ведаю госпожа, — пожал плечами Сильвио. — Нападение на Иоанна — это нарушение Божьего мира. Он ведь сюзерен твоего мужа и отправил его в Крестовый поход. Нападение же на тебя — это вообще что-то за гранью здравого смысла.
— Может его подставили?
— Эти дурни, — неопределенно махнул он рукой, — могли поверить кому угодно. Тем более, что они находились в Саксонии, скрываясь от кредиторов. С другой стороны — Сигизмунд II Август все же начал войну и нарушил Божий мир, грозя сорвать Крестовый поход. Успешный крестовый поход. Боюсь, что такую выходку ему не простит Папа. Так что…
— Что ему дала бы моя смерть?
— Никаких выгод я не вижу.
— А другим?
— Англичанам ваша смерть на руку. Но желательно с детьми, чтобы у князя не было даже отдаленных прав на престол Англии. Французам ваша смерть также выгодна, но меньше. Возможно каким-то еще аристократам. Хм. Османам. Да. Если этих дурней наняли они, то это многое бы объясняло. Ваш супруг, судя по всему, в их землях доставляет османам массу неудобств.
— А эти «какие-то аристократы» им то что?
— Князь молод и удачен. Если место его супруги окажется… хм… вакантным, это откроет дорогу для большого варианта удачных партий с далеко идущими последствиями. ОЧЕНЬ далеко идущими.
— Ах… ты об этом… — мрачно произнесла Марфа, заламывая руки.
— Вы как кость в горле у многих высокородных аристократов. У Сигизмунда II Августа есть сестры.
— Старые.
— Но у него самого детей нет. Поэтому… — сделал он неопределенный жест. — И все это нападение может быть частью какой-то большой интриги. Или даже нескольких. А может это все
— Уроды… — тихо прошипела Марфа, лицо которой не предвещало ничего хорошего. — Всех бы их на кол!
— Истинно так. Но конкретно эти дурни вам пока нужны. Из них нужно вытянуть все что они знают. Метода допроса, разработанная вашим супругом, очень хороша, но требует времени. Так что…
— А потом?
— Потом их можно будет судить и казнить. Но, увы, как дворян, соблюдая все приличия. И в этом деле лучше, конечно, дождаться возвращения князя или обратиться к сюзерену, чтобы никто ничего потом не говорил. Репутация — это очень маркая одежда…
[1] Товажише, пощекай е вшистке! Разем! Пошеду! (пол) — Товарищи, рубите их всех! Все вместе! Пошли!
[2] Выглендач! (пол.) — Глядите!
[3] Capisco, signori (лат) — Я понимаю, сеньоры.
Глава 8
1559 год, 16 июля, окрестности Антиохии
— От кого письмо? — спросил Андрей, надевая тонкие кожаные перчатки, чтобы принять его. С некоторых пор он стал осторожничать с такими вещами.
— От госпожи Михримах.
— Оу… — произнес князь, чуть помедлил и достав перчатки из толстой кожи, надел их поверх тоненьких.
— Это излишне. Ей нет выгоды тебя травить, — заметил армянин-торговец, выступавший в роли посредника.
— Допустим. Но она очень ядовита. Капелька слюны или слезинка… хотя откуда слезинка?
— Песчинка в глаз попала.
— Да, пожалуй. Так вот — даже слезинка ее опасна. Более ядовитого аспида я не встречал. Образно говоря. А если серьезно, то письмо может быть от кого угодно. Вы ведь лично его не получали.
— Тогда, если позволите, я вскрою письмо сам. Мне не простят, если там скорпионы или натуральный аспид.
— Ты вез его по жаре несколько дней. Так? Вот. Как ты думаешь, что стало со змеями и насекомыми в это металлическом цилиндре на солнышке? Сварились или запеклись?
Армянин кивнул и чуть отступил, признавая правоту собеседника.
Тонкий металлический тубус был открыт на вытянутых руках. Его содержимое вытряхнуто на поднос и осторожно осмотрено на предмет осыпающегося порошка. А потом аккуратно распечатано и прочитано. Опять же — с максимальным удалением от лица и дыхательных путей.
Торговец наблюдал за этим цирком с некоторым удивлением и любопытством. Никогда такого не видел.
Андрей же, прочитал и фыркнув бросил письмо на поднос.
— Благодарю за послание, ты можешь идти.
— Оно вас опечалило?
— Не знаю, но ты в любом случае получишь награду.
Купец откланялся и удалился, приняв переданный ему кошель с монетами. Не так чтобы и много, но довольно приличная сумма. А курочка, как известно, по зернышку клюет.
— Что там? — хмуро спросил дядька Кондрат.