Крестоносцы
Шрифт:
И тогда, люди поняли свою прежнюю ошибку и бросились было на воинов, кто, с чем мог. Но Мария остановила их, сказав при этом:
– Люди, вернитесь и сложите свое оружие, ибо бог наш Иисус, и Отец его, вместе духом святым окруженные, учили нас вере и делу святому. Пусть, исполнят они долг свой по службе, а мы свой по вере нашей. Помолимся, братья и сестры, и да, услышит нас сам бог, ибо тело
его уже на небесах процветает, и нам нечего за него бояться.
Люди послушались ее и стали молиться.
Воины
– Видите, - сказала Мария, поднявшись с колен, - они ушли и не причинили нам боль, окромя небольшой разрухи домов наших. Но, слава богу нашему, не пролилась чья-то безвинная кровь. Слава Христу - спасителю нашему, и слава. Отцу его, богу вселенскому.
– Слава, - воскликнули люди и поклонились при этом, после чего снова помолились и разошлись по домам.
Весть об исчезновении тела дошла до Пилата и Эрмюнталя.
Его воины привезли ее в город на следующий день.
– Вы все обыскали?
– спрашивал сурово он старшего из них.
– Да, все, - ответил ему тот, слегка преклоняя свою голову.
– И что, нигде нет?
– Нет, - ответил тот же.
– Хорошо, иди, - отпустил Эрмюнталь воина и, обратившись к Пилату, сказал, - что думаешь произвести по этому поводу?
– Ничего, - спокойно ответил Понтий.
– Как?
– вскричал исполнитель, - ты допустишь, чтобы это сумасбродное стадо над нами издевалось, пряча где-то тело среди камней или закопав куда-то?
– Они не издеваются, - отвечал Пилат, - я верю им. Тела там нет.
От удивления у Эрмюнталя глаза расширились, и приоткрылся рот.
– Почему ты веришь этому?
– наконец, отозвался он после небольшой паузы.
– Верю потому, что сам узрел лик его сегодня поутру возносящийся на небо.
– Как? – удивился Эрмюнталь.
– Как это было?
– Не знаю, - ответил Понтий, - возник облик его предо мной, а затем исчез. Я еще и подумал тогда об этом.
– Не-е-ет, нет!
– закричал гневно исполнитель, - я не верю всему этому. Он человек, простолюдин. Он не мог испариться отсюда. Значит, его укрывает кто-то. Где его ученики? Я доберусь до них и выжму все соки. Я выжму соки и из людей, окружавших его в последнее время.
– Они не виновны, - сказал Пилат, отходя немного в сторону и оборачиваясь к немy, - a ученики его тебе ничего не расскажут.
– Скажут, скажут, - так же зло говорил Эрмюнталь, - я добьюсь их признания и доложу обо всем в Рим.
– О чем?
– спросил Пилат, глядя ему в глаза, - о своих зверствах и распятии ни в чем неповинного человека? Ты об этом хочешь рассказать? Да?
Эрмюнталь, ничего не ответив, вышел из комнаты и куда-то быстро зашагал.
Вскоре послышался и спешный топот его подчиненных, а затем фырканье лошадей и скорый их шаг.
Отряд уходил снова на поиски тела спасителя. И возглавлял его сам Эрмюнталь, гордо восседающий впереди на
Этому человеку, если вообще его можно было так назвать, казалось не было дела ни до кого и ни до чего. То же касалось и его спутников.
Они разгромили на ходу, проезжая мимо, небольшой базар, а затем врезались в какую-то большую группу людей, собравшихся по какому-то случаю возле одного из домов.
Разогнав их, отряд поспешил дальше и совсем скоро покинул город.
Лошади несли всадников, не умолило стегающих их самих, вперед к намеченной цели - в селение к тем самым людям, которые первыми узрели Христа и первыми же увидели его собственную смерть.
Ближе к вечеру они были на месте.
Солнце еще не сильно клонилось к закату, но до наступления сумерек было нe так уж и много.
Воины согнали всех жителей на площадь, где исполнитель произнес свою речь.
– Люди. Я знаю, вы виновны во многом. Это вы дали приют тому злодею, распятому мною три дня назад, и вы же его укрываете сейчас, точнее, где-то прячете его тело. Я приказываю вам незамедлительно указать, где оно или вас подвергну жестокому наказанию. Кто укажет мне то место или принесет само тело, то получит награду - тридцать серебряников. Я ожидаю до заката солнца.
После произнесенных слов, Эрмюнталь пошел к одной из хижин, где его воины уже оборудовали место под ночлег.
Жители же остались на площади, тревожно переговариваясь между собой и не зная, что им предпринять.
Наперед вышла Мария, исцеленная Христом от блудства всякого, и сказала:
– Люди. Братья и сестры. Не посрамим сами себя и выстоим в борьбе этой. Нам некого выдавать или кого-то предавать. Иисус, бог наш и спаситель, вознесся на небо, и тела его нигде нет. Помолимся господу нашему и Отцу его, и преклоним колени пред святым духом, им
осязаемом. Честь и хвала господу нашему за его доброту и чистосердечие. Многие века ему жизни. Аминь.
Люди стали на колени и начали молиться. Молитва возносилась в небо и заполняла собой пространство.
Эрмюнталь спросил у воина, его охранявшего:
– Что они там делают? Отчего шум такой?
– Молятся, - отвечал ему тот.
– Как это?
– удивился исполнитель, - я ведь приказал другое?..А откуда ты знаешь о том?
– спросил начальник, - ты что, тоже веруешь в это?
– Нет, не верую, - быстро ответил испугавшийся воин, - но я слышал об этом.
– От кого же?
– хитро прищурил глаз исполнитель.
– Так, от других, - нехотя произнес воин.
– Ты что-то скрываешь?
– грозно сказал ему Эрмюнталь, - а ну, говори, кто распространялся об этом?
– Я не знаю, не знаю, - испугался еще более прежнего воин, -
мой друг говорил так.
– Кто он, твой друг и где он?
– строго спросил повелитель, -позови его сюда и скорее.