Крестная дочь
Шрифт:
Раскрыв кейс, вытащил первую попавшуюся газету и прочитал заголовок на первой полосе: «Сбежавший из психушки еврей снова убивает». И портрет какого-то мужика с обрюзгшей небритой мордой и глазами навыкате, будто сбежал он не из психушки, а из вытрезвителя. Олейник выразительно поморщился, горничная по ошибке оставила на столике не деловые газеты, а желтые листки, где печатали всякую непотребную дрянь про постельные дела звезд эстрады и убийства. Он подумал, что среди этих заметок наверняка найдется та, где пишут о гибели юриста Рувинского.
Олейник перевернул страницу, но
– Леша, пропусти этого отморозка, – сказал Олейник.
Озеров чуть сбавил ход и прижался к обочине. «Сааб» тут же рванулся вперед, выскакивая на встречную полосу, вильнул, царапнул задним крылом переднее крыло «Мерседеса». Свернул направо и остановился так резко, что мерс едва не въехал в него.
– Вот же урод, – крикнул Озеров и обернулся. – Предлагаю ехать дальше.
– Не видишь: у этой мрази депутатские номера.
Олейник молча скомкал газету. Озеров еще не успел отстегнуть ремень безопасности, когда у заднего бампера мерса остановились «Жигули».
– Трогай, это подстава, – крикнул Олейник.
Он на секунду закрыл глаза и подумал, что трогать, собственно, некуда. Машину заблокировали с обеих сторон и теперь черт знает, чем кончится эта история. Ясно, что цветов и коробку конфет Олейнику не подарят. А вот без денег и баз машины можно остаться запросто. Движения по шоссе, как назло, никакого… Он не довел мысль до конца, он даже не успел испугаться. Просто смотрел в затылок Озерова, начальник службы безопасности, одной рукой нажал кнопку центрального замка и заблокировал двери. Другую руку запустил под пиджак, вытаскивая из подплечной кобуры пистолет.
Дверца «сааба» распахнулась, на асфальт ступил Девяткин, одетый в серый плащ и кепку. Он держал в руках продолговатый сверток. Секунда. И пластиковый пакет полетел на дорогу. Олейник, как загипнотизированный, уставился на ствол автомата. Ударила короткая очередь. Пули прошили лобовое стекло. Брызнула кровь, Леша Озеров, все же успевший вытащить ствол, приподнял руку. Еще одна короткая очередь. По салону разлетелись мелкие стекляшки. Озеров выпустил пистолет и осел в своем кресле, навалившись грудью на руль.
Кто-то дергал и не мог открыть заднюю дверцу. Олейник, парализованный страхом, повернул голову налево. Сбоку стоял верзила в темном балоньевом плаще. Убедившись, что дверь не открыть, он врезал рукояткой пистолета по стеклу, но с первого удара не разбил. Олейник с тоской подумал, что мерс никто не угонит и лопатник останется на месте, в левом кармане пиджака. Эти люди пришли по его душу. Им не нужны ни деньги, ни тачка. Брызнуло осколками разбитое стекло. Олейник успел прикрыть лицо рукой.
В следующую секунду он увидел, как в салон заглянул Девяткин. Взгляды встретились. Олейник отвернулся и опустил голову. Автоматная очередь ударила в плечо и шею. Он повалился на сидение, стараясь что-то
Лейтенант Лебедев, крутанул колесико зажигалки, поджог тряпку, вставленную в горло бутылки, наполненной бензином пополам с соляркой. Бросил бутылку в салон мерса и заспешил к своим «Жигулям». Девяткин побежал к «саабу», бросил автомат на заднее сидение и, развернувшись, погнал машину подальше от Москвы. Через час в заброшенном песчаном карьере он сжег «сааб», а с ним вместе оружие, свой плащ и кепку. Пересел в «Жигули» Лебедева и сказал, когда машина тронулась:
– Похоже, история подошла к концу. Закроем дело в связи со смертью подозреваемого.
Человек в куртке армейского образца появился на бензоколонке ниоткуда, словно соткался из песка, пыли и знойного марева, висевшего над дорогой. Хозяин заведения Галим Жолдоев, по совместительству кассир и оператор заправки, копался на кухне, складывая в мойку грязные тарелки, накопившиеся за день. Он увидел человека через пыльное окно. Незнакомец подошел к пластиковому столику под выгоревшим от солнца светлым тентом, отодвинул стул и уселся на него. Человек вытянул ноги и прикурил сигарету.
Галим подумал, что ботинки военного образца с толстыми подметками и высокими берцами давно не знали щетки и, потеряв свой первоначальный цвет, казались желтыми. Куртка впитала в себя всю пыль бескрайней степи. Ни ранца ни мешка у мужчины не было. Минуту Галим раздумывал, откуда взялся этот человек. Пешком он придти не мог, потому что до ближайшего населенного пункта полсотни верст, такую дорогу не осилишь. Последняя машина, проезжавшая мимо, остановилась у заправки полчаса часа назад. Водила залил полный бак и поехал дальше. Галим бросил тарелки, вытер руки фартуком и вышел на улицу. С юга дул легкий ветерок, брезентовый тент трепетал как парус.
– Бродягам и нищим не подаем, – Галим встал перед столиком, скрестив руки на груди. – Можешь забрать пакет с объедками.
– Оставь их себе, – ответил Зубов. – Я не бродяга.
Только сейчас Галим разглядел на запястье человека дорогие с виду часы, а на пальце золотой перстень.
– Простите, – сказал хозяин. – Тут разный народ попадается. На прошлой неделе мою собаку отравили. Приходится держать под рукой обрез. И вообще не зевать. И иначе я останусь без всего.
– Дай чего-нибудь попить.
Галим принес бутылку лимонной газировки и наблюдал, как чужак выпил ее из горлышка, смакуя каждый глоток. Подсев к столу, хозяин хотел задать чужаку пару вопросов, просто так, из любопытства. Но человек не был расположен к разговору. Отвечал он коротко и односложно. Приговорив вторую бутылку, сказал:
– Мне нужен девяносто пятый бензин. У тебя он есть?
– Есть, хотя в этих краях на него мало покупателей, – кивнул Галим. Он пришел к выводу, что в машине, на которой путешествует человек, не хватило немного бензина, чтобы доехать сюда. И теперь она стоит где-то неподалеку, за ближайшим поворотом. – Сколько надо?