Крестик
Шрифт:
Голос ее задрожал, а на щеках показались дорожки слез.
— Ну, чего ты маленькая моя!
Не взирая на все он прижал Аделаиду к себе, крепко сжимая ее хрупкое тело в объятиях. Плевать ему, что их могли увидеть! Пусть его хоть до смерти забьют камнями, он не мог поступить иначе, не сейчас… Нежные руки обняли парня за шею. Продолжая плакать, она прятала лицо на его груди отчего на рубашке образовались пятна. Он гладил ее по спине, говоря ей нежные слова на ушко. Она неожиданно заплакала.
— Среди белого дня! Марьям не смотри! Вы чего совсем
Переглянувшись с Марьям, они решили, что лучше оставить влюбленных и тактично отошли в сторону.
— Бедная. Наверное, он снова ее обидел.
— Он? Не надо делать его виноватым. Ты же ничего не знаешь, — заступился за друга Алим.
— Он виноват… В женских слезах всегда виноват мужчина!
— Приехали! Да, вам только бы слезы лить. Я из-за этого даже жениться не хочу! Каждый день слушать нытье, ну, уж нет. Лучше свободным быть.
— Хорошо, сам понимаешь, что с тобой жена слезы лить будет. Правильно, не женись! Не порть никому жизнь!
— Чего чего? Да, она самая счастливая будет! Я очень легкий человек!
— Пфф, кто такое сказал? Твое отражение в зеркале? Кроме тебя так никто не считает!
Спор разгорелся с новой силой. Марьям понимала, что перегибает палку, но остановиться никак не могла. До встречи с Алимом она вообще никогда ни с кем не спорила, но он как-то плохо на нее влиял. Тем временем Аджма пытался успокоить любимую девушку.
— Хватит уже плакать или я тоже начну рыдать.
Она помотала головой, и парень начал изображать всхлипы за, что получил ладошкой по плечу.
— Тебе можно плакать, а мне нет?
— Нет. Для слез у тебя есть я, буду плакать за нас двоих.
— Лучше вообще не плакать, — он бегло поцеловал Аду в щеку и обхватив ее красное от слез лицо руками, четко произнес: — Обещаю. Я никогда не забуду тебя. Никогда не забуду твои черные глаза, твое тепло и свои ощущения рядом с тобой. Я люблю тебя больше всех на свете и сердце мое отдано тебе, Аделаида.
Аджмаль улыбнулся увидеть блеск в глазах Ады, не удержавшись он снова прижал ее к себе. На ними кружили птицы, слышался шум моря и спор Алима с Марьям, но все вокруг не имело значения. Все звуки были для него словно приглушенные, лишь только биенье ее сердца он слышал отчётливо.
«Господи, не разлучай меня с ним! Никогда не разлучай!» — молила про себя девушка, прижимаясь к любимому человеку.
19
Среда. Раньше Аджмаль никогда особенно не предавал значение дням недели. Все дни одинаковые, кроме пятницы. Все пятницы — священные. День, когда принято творить благие дела, посещать мечеть и молиться. В пятницу многие возвращались с работы раньше. После вечернего намаза Аджмаль зашел в кухню, где готовила мама, а Бейхан носила тарелки в зал. Там постелили скатерть на полу и уже почти накрыли. Реанна вернулась с работы пораньше для того, чтобы приготовить хебду — блюдо из обжаренной печени, которое было щедро приправлено
— Бейхан, отнеси баба гануш, салат готов, — скомандовала мать. — И лаваг поставь! Давай живее!
— Иду, у меня же не десять ног! — возмутилась девочка, ей не очень нравилось помогать на кухне.
Аджмаль сел на полу рядом с отцом. В их доме мужчины не помогали в быту. Так было непринято.
— Бессильях, — сказал отец, отпивая глоток воды. — Ну, как успехи сын?
— Все хорошо, отец. Работа, учеба.
— Ты большой трудяга. Все знакомые отмечают какой у меня способный сын!
Аджмаль смутился. Непривычно было слышать от отца похвалу, поэтому он лишь кивнул в ответ. Отец широко улыбнулся. Аджмаль действительно вырос достойным человеком!
— Послушай, сын. Мы сегодня празднуем кое-что. Я до последнего тебе не говорил, хотел быть наверняка уверенным.
Потерев ладони, Нассеф взял в рот кусок белого сыра и следом закинул лаваш. Аджмаль хмурился. Что же хочет ему сообщить отец? Ведет он себя странно. В комнату вошла мать. Глаза ее блестели, словно они все выиграли лотерею.
— Сын, помнишь ты как-то говорил, что хотел бы поступить в университет после учебы в колледже. Выучиться, человеком стать!
— Да, давно говорил, пап. Я уже смирился. Нам такое не по карману.
— У нас новости есть! Дослушай, — попросила мать.
— Ты вряд вспомнишь моего приятеля Али. Он как-то приезжал к нам в пекарню недавно. Ну, такой тучный мужик с усами! Э, не суть! Он мой должник давний. В общем перейду к сути, — Нассеф положил петрушку в рот. — Недавно мы с ни встречались в чайхане, и он мне сообщил, что ему нужен свой человек в его фирму. Он же туризмом уже много лет занимается, живет в Абу-Даби, так-то он местный. Мы в одном классе учились! Раньше таким бродягой был, бестолочь, а в люди выбился!
— Нассеф, объясни нормаль! Сын ничего не понял.
— Адмаль, сынок, ты в Абу-Даби поедешь! Али тебя устроит в свою фирму, всему научит. Там деньги появятся! Глядишь может и институт какой выберешь, поступишь! — отец хлопнул сына по плечу. — Какие тебя ждут дороги, мальчик! Такое во сне не присниться!
Отец с матерью продолжали нахваливать прекрасный Абу-Даби, который никогда в жизни не видели, а Аджма и слова сказать не мог. Первая мысль его была про Аделаиду. Как же он уедет и оставит ее одну? Зачем ему вообще Абу-Даби, если там нет Аделаиды!
— Ты язык от радости проглотил? Ай, Аллах!
— МашАллах! Всевышний услышал мои дуа за сына! — мать захлопала в ладоши.
«Не может быть!» — фраза пульсировала в мозгах Аджмаля, он растерянно взглянул на родных. Неужели, именно ему выпал шанс изменить жизнь? И его родители не против? Они всегда были так консервативны. Аджмаль действительно много раз говорил с отцом про переезд, но тот никогда не воспринимал его слова в серьез. Все время уходил от темы, а порой был категорически настроен говоря, что сын нужен дома, его обязанность помогать родителям.