Крещение
Шрифт:
Сегодня мы ходили за водой далеко, в пожарные колодцы. Все — живы! Только, бабе — Нине, стало плохо с сердцем по пути.
Ее воду, — пришлось отдать военным — танкистам. Не выливать же?!
С нами было много местных женщин, все с тачками, с баками.
На пригорке, не далеко от пожарных колодцев, стояла «русская» пушка, она — стреляла. Огненные снаряды вылетали у нас над головами. Мама забралась к ним, на высоту. Стояла и смотрела на наш дом.
— «Дом — стоит! Из-под крыши валит дым. Видимо,
Сообщила мама. И тут же, — стала агитировать:
— «Нам сказали не подходить к нашим домам 15–20 дней? Не беда! Вернемся раньше! Рискнем!!!»
Мама, каждый шаг, — повторяет: — «Пора домой!»
Это звучит, как заклинание. И, одновременно, это — мысль военного, писавшего на снегу. Того, что дал мне зайца.
«Дорога. Широкая. Без укрытий. Опасно! Идти надо, — большой группой», — решили все.
Начались общие сборы. Дележ тех продуктов, что мы искали и носили, еще, совместно. Нам с мамой — дали: ведро муки, лук, 1 баллон помидор, и Ура! десяток картошек. Дополнительно, выделили две литровые баночки: варенье и приправу «аджика».
Под кроватями у наших соседей много разной еды, консервов!
Но бабулям, — Стасе и Нине с внуком, — отдали такую же порцию, что и нам.
Я стащила, для своего дома много полезных вещей: спички, вату, лекарство от сердечной боли — «Валидол», и книжку «Прекрасная второгодница», — о школьниках.
Мама выбросила свою, «выходную», когда-то красивую, а теперь, закопченную уличной печкой, — кофту. Переоделась, — в мужской свитер, (нашла в кухне, во дворе). Он — совершенно чистый! Свою кофту она положила на место свитера.
— «Это еще зачем?» — спросила я.
— «Ее можно постирать, когда вода будет. Пусть хозяева видят — выхода не было»
Мама похорошела. Свитер, серо-зеленый ей идет!
Потом, мы с мамой, в первый раз пошли к военным. Попросили наполнить бутыль из-под водки, соляркой или бензином. Нам — дали. Сделаем дома — «коптилку»!
Домой! Домой! Домой! Ура-а-а-а!
И вот мы совершаем свой рискованный «переход».
Идем по глубокому снегу, по дороге, ведущей вверх.
Впереди всех — бабушка Стася. Она несет свою долю «пайка» в какой-то сумке Худенькая. Все время спотыкается. Обворачивается, смотрит на нас, ждет помощи. Повизгивает и стонет.
За Стасей идем мы. Мама починила старую детскую коляску. Установила на нее деревянный ящик. В ящик поместились: ведро с мукой, две банки: с помидорами и одна, — «аджикой», лук, несколько штук драгоценной картошки.
Я, — несу сумку, в цветной «горошек». Это — моя находка! Со двора, одного из разрушенных домов. В сумке расположились: желтый заяц, банка с вареньем, вата, разные лекарства, книжка о школьниках и еще то, что моя мама пока не видела — красный свитер, — подарок от тети Лины. Вдруг, там, —
Кратковременно, к возвращению домой, отношения между всеми наладились.
Наши соседи перестали драться и ругаться.
Платья, подаренные мне, я оставила, развесив их за шкафом. Я внимательно рассмотрела их. Все — были пошиты по индивидуальному заказу, что подтверждало мамину версию о хитростях…
Сразу за нами, движутся: баба Нина и ее внук. Внук тащит две стопки книг, перевязанных бинтом. Бабуля — свою долю еды. Не большая по росту, полная, она проваливается в глубокий снег и трудно дышит.
За Ниной — остальные. Длинный — длинный «хвост»…
Жена Володи везет сразу две тачки, — по одной в каждой руке.
Володя — тоже две, нагруженные тачки.
Лина — завершает шествие. Ее тачка, почти, — пустая. Идет она бойко и легко. Эта женщина — красива. Рыжие волосы до плеч, яркие голубые глаза! Всегда аккуратна! Лина, — в 40 лет, выглядит молодой, спортивной студенткой.
По дороге домой, — выяснилось: оставили бабушку Машу.
Охранять какие-то вещи?!? Аза, тоже, осталась с ней.
— «Там еще много вещей. Бросать нельзя!», — проговорилась Ольга на вопрос наших бабушек: — «А где же остальные?»
— «Придется еще за Олиной матерью идти» — сделал грустное лицо хитрый Вовка.
Действительно, пока мы убирали битый кирпич, чтоб войти в свой подъезд, все жильцы из дома напротив, — укатили за «бабушкой», прихватив с собой пустые тачки.
Вот, — поганцы! Из дома вышли, в чем были, без вещей. Бабушка Нина — в тапочках… на снег. Я, лично, — в старых маминых калошах. Не успела переобуться…
К нам сразу подошли соседи из четырехэтажного дома, рядом. Того, где погибла, под бомбежкой Раиса — армяночка. Они рассказали:
«Николая с парализованной матерью, как и всех вас, — вывели из дома. Но его старая мать стала умирать у военных машин. Тогда, кто-то из военных не выдержал, — приказал отвезти мать и сына, — в госпиталь.
Через два дня — Николай осиротел…
Он, — бросил остатки своих вещей! Уехал, к дальней родне…
Остаться ему было негде. Одна из стен его квартиры, (на втором этаже), — рухнула еще до… — Крещенья…»
Наконец, когда стемнело, мы расчистили тропу к своей двери.
Но двери не оказалось. У входа нас встретил расстрелянный холодильник.
Без дверцы. Мы увидели: на диване простыни в крови. Сверху какие — то вещи.
Моего маленького магнитофона и телевизора на месте не оказалось. Исчезли упакованная: посуда, и постельное белье. Не могу найти даже нижнего белья — переодеться! Остались два коврика. Документов, фотографий — нет.
Многих старинных вещей, привезенных от бабушки из г. Ростова, мы не нашли…