Крещение

Жеребцова Полина

Случайно в ванной комнате — нашли лекарство — «Анальгин» Я выпила сразу две таблетки. И, когда, моя нога совсем прошла, мы пошли на соседнюю улицу, просить у жителей мне варежки на руки. Но ни кто не дал. Сказали:

— «Ищите сами. Или у своих просите. Вон, «хозяева» ваши хозяйничают»

Они указали на солдат.

— «Конечно, поищем!» — огрызнулась мама. Надо было спросить на чеченском языке, тогда, нам бы — дали. А так, ругнулись, без толку и все.

Варежки мы искали, но не обнаружили.

Невезучие мы…

Сегодня был вкусный обед. Суп, — с картошкой! Старались наши дежурные: Аза и Лина. После обеда я хотела полежать, но пришла красавица — Лина и сообщила: «Я уже один раз принесла воду и помидоры. Что я гробиться на всех должна?»

Стася спала. Нины с внуком не было. На свою беду мы взялись помочь, — принести еду и воду.

В том доме были солдаты и еще какой-то дед — чеченец. Я взяла ведро воды, чуть отлила, для легкости, и, сразу, — вышла. Мама, подхватила одно ведро с водой и баллон варенья. Потом, она увидела в баночке, острую приправу — «аджику». Сумела взять банку с ней — под руку.

В большой красный бак из пластмассы, солдаты ставили себе баллоны и банки, видимо на весь свой коллектив.

Дед- чеченец был с мешком. Быстро запасался едой.

Ни кто, ни кому не мешал! Наоборот, царили понимание и сочувствие.

Следом за нами, сразу, вышла рыжая Лина.

Бабушка Нина, по прозвищу, — «ингушка», шла мне на встречу. Она, — помогла донести ведро с водой.

— «Мы с внуком, лук нашли и спички!», — похвасталась Нина.

С грохотом распахнулась входная дверь! К нам, — ворвались военные.

Они — кричали, что мы украли у них фонарь…

Что, они сейчас, за это, — расстреляют всех!

Мужчины, — тряслись от гнева и злости. Все испугались, так как два автомата были сняты с предохранителей и направлены в нашу сторону.

Фонарик, — я действительно видела: красивый, блестящий! Он был в том доме, откуда мы, только пришли. Фонарик стоял лампочкой вниз на подоконнике.

Я крикнула: — «Не стреляйте! Пожалуйста! Одумайтесь!» — и рассказала, где видела фонарь. Они поняли… Плюнули и ушли.

Кто же подставил нас всех так подло? Старик или Лина?

Быть может, фонарь найдут? Просто, эти люди забыли, где он?!

Спала я хорошо. Снились острова. Пестрые птицы.

Меня разбудили голоса незнакомых женщин, которые рассказывали, что какую-то девочку или даже двоих увели из дома от матери. По возрасту, они — школьницы. Их мать, искала у кого можно купить ящик водки, чтобы вернуть детей.

Аза и Оля — принесли полотенца, пояснили нам: «на тряпочки» и сразу забрали в свою комнату. Я увидела, в нашем дворе — свежая могила. Взрослые объяснили:

— «Сосед. Убило в доме рядом»- Надо же! Я не заметила…

Ночью сильно стреляют, но ни кто не уходит в подвал под

домом.

Спим каждый на своем месте.

Внук бабы Нины приносит, книги. Мы с ним читаем. А когда обстрел, он страшно пугается, холодеет и всегда твердит:

— «Господи! Неужели я маму не увижу?!»

Его бабушка шутит: «Увидишь, слушаться будешь?»

Мать этой семьи — уехала в беженцы с другими детьми. Места в автобусе стоили дорого, на всех — денег не было.

Вовка притащил баллоны соленой черемши. Угостил нашу комнату, на тарелочке

Мы «смели» черемшу в одно мгновенье.

— «Это — мое! Это — я люблю!»- заявил он. И отнес все банки в «свою» комнату.

Дневной обстрел из орудий. Грохот. Закладывает уши.

Метров 300 от нас, — загорелся дом. Я вместе со старшими тушила пожар.

Напрасно, — дом сгорел. Сегодня, молодцами были все! Спасали чужое. Ни кто, ни чего не взял себе. Вещи выносили и ставили на дорогу. Отдавали в дома напротив. Мы забрали, лишь, часть обгоревшего забора, на дрова, еще: лук, и пачки с чаем.

Наши молодые соседки, — стали исчезать по ночам. Оля уйдет, ее муж — Володя, больше пьет. Надо же, — не боятся!

Ночью бывают сильные обстрелы, — нападения, уличные бои.

Надо сказать, что жильцы второй комнаты — обнаглели! Спят все вместе, там же курят и пьют. Это в такое время, в войну, когда жизнь на волоске! Дым приходит в нашу комнату. Мы задыхаемся: дети и старики.

А сейчас еще лучше: нашу комнатную дверь закрыли, задвинули стульями. Сидим все шесть человек, как наказанные, — взаперти, в туалет не выйти. А там, в кухне, наши «девушки» пируют с военными!

Мирно беседуют и жуют. Наварили что-то вкусное… Запах замечательный!

Продукты, наверняка, дали на всех. Пьют! В дырочку от замка, нам хорошо видны баллоны с красным вином.

Военные услышали шорохи, спрашивают: — «Что тут еще люди есть?»

Тогда, Володина жена и Аза, стали раздраженно повторять:

— «Какие там люди? Это у нас комната калек. Мы их кормим!»

Мама, услышала, — расплакалась. Сказала:

— «Отделимся от них! В продуктах, в дровах. А печь — я сама себе с решеткой во дворе сделаю. Битых кирпичей много».

Я обрадовалась и зашептала: — «Давай уйдем отсюда?»

Но уходить из дома мама не решилась. Женщина и девочка — мишень. Бабушки нас поддержали. Сказали: «Да!», но, прошло несколько минут, они испугались своеволия. Стали говорить иначе:

— «Надо терпеть. Гордость не к чему. Вы, — не умеете жить в коллективе…»

Предательство и трусость…

Получилось, что отделились, — только, я и мама.

Наши соседки, из параллельной комнаты продолжают исчезать по ночам. Кто-то им светит фонариком в окна. Свистит.