Крещение киберударом
Шрифт:
На лице у генерала в этот момент читались противоречивые чувства, вернее, их борьба.
— Не думаю, — продолжил Стрельцов, — что столь жесткие меры были вызваны какими-то тонкостями разведигр (тем более за городом, вдали от свидетелей). Боевой Патруль однозначно имел приказ на мою ликвидацию в случае неподчинения… и он его выполнил. То есть на тот момент меня действительно считали опаснейшим преступником.
— На то он и Краб, чтоб пятиться, — вздохнул Войко.
— Вы его защищаете?
— Нет. Но и не обвиняю. Руководителю такого ранга зачастую приходится жертвовать
— Ясное дело, — съязвил гринчанин. — Вот так вот шлепнут ненароком во имя высокой абстрактной идеи, прикрываясь интересами Лиги. И поминай как звали…
Генерал с виноватым видом почесал лысину.
— К слову сказать, Ваня, я был знаком со Смитом задолго до того, как он занял пост директора БГБ. Конечно, мы не состояли в дружеских отношениях, но в товарищеских…
— Поздравляю, — вставил Стрельцов.
— И я уверен, что лично Гарри как человек с самого начала не сомневался в моей и соответственно твоей невиновности. Но как шеф Галбеза был просто обязан принять предупредительные меры до окончания расследования.
— Но тем не менее через детектор лжи вас все-таки прогнал? — подцепил начальника Иван.
— А ты откуда знаешь?
— Догадлив от рождения.
— Действительно прогнали. Но если бы Краб по-настоящему верил в обвинение, то меня бы накачали наркотической сывороткой правды, как волейбольный мяч воздухом. — Какая, в сущности, разница? — возразил молодой человек.
— Ну ты, Ваня, даешь, — развел руками генерал. — Разница — огромная. При испытании на детекторе лжи отвечаешь на определенные вопросы — и все. А когда человека накачают сывороткой, он плетет все подряд, все, что знает, выворачивая, как карманы, большие тайны и маленькие секретики из закоулков сознания и даже подсознания — и служебные, и личные. Так что детектор лжи в моем случае — щадящая разумная подстраховка. Они просто убедились, что я говорю правду.
— А я слышал: детектор можно обмануть — при определенной подготовленности испытуемого.
— Но не тот, который установлен в Комитете внутреннего контроля БГБ, — усмехнулся Войко. — Это исключено. Аппаратура изощреннейшая.
— Понятно. Ну, а что этот ваш хваленый комитет? Они проводили расследование? — поинтересовался Стрельцов.
— Конечно. Иначе бы я сейчас тут не сидел, — подтвердил генерал. — Как только Краб получил те данные, которые удалось тебе накопать, он дал полный ход делу. Твои сведения оказались лишь кончиком нити от огромного клубка… Специалисты КВК раскрыли и обезвредили нешуточную разветвленную сеть заговора в среднем и высшем звеньях Галбеза — особенно в Управлении контрразведки. Дело в том, что у них и раньше имелся кой-какой компромат на некоторых высокопоставленных офицеров этого управления, но в КВК боялись выходить на Краба, имея на тот момент малую доказательную базу. В такой ситуации директор БГБ мог воспринять компромат как внутриклановую борьбу за посты в системе Галбеза и сделать выводы, обратные предполагаемым. Непосредственная же санкция первого руководителя полностью развязала парням руки. А «рыть землю» они умеют, что ни говори. — Генерал Войко широко улыбнулся. — Зато теперь, Ваня, со стороны директора
— Я польщен, — не удержался Стрельцов. — Если бы снеговики меня тогда за городом прикончили, то сегодня на могиле под звуки оркестра водрузили бы памятный знак о том, что здесь лежит герой, отдавший жизнь за безопасность человечества. И это выглядело бы, наверное, весьма трогательно.
— Нет, серьезно, Ваня. При встрече Гарри дал мне понять гораздо больше, чем сказал на словах. Ты бы видел, какой благодарностью светились его глаза и сколько уважения он вложил в рукопожатие.
— Шеф, вы, как и любой службист, просто патологически заражены чинопочитанием, — рассмеялся гринчанин. — Вашему самолюбию льстит сам факт того рукопожатия. Ну как же! Поручкаться с Крабом дано-то не каждому, а?
Войко тоже рассмеялся:
— Нет-нет, Ваня. Здесь другое. Я же говорю, что знал Гарри еще до того, как он возглавил ве-г домство. Я, конечно, никогда не позволю себе выходить за рамки субординации, как, впрочем, и он. Но тем не менее какая-то тайная связь, исходящая от нашей молодости, между нами ощущается. В конце концов, Смит ведь тоже человек, а не краб, каким его представляет большинствосотрудников Галбеза. Это просто образ. Причем довольно удачный, который помогает в работе… — Наверное, так, — все же продолжал посмеиваться Иван. — Наверное. Ну, ладно. — Стрельцов перешел на более серьезный лад: — А в Управление системной безопасности вы заходили?
— Заскочил буквально на минутку перед тем, как направиться сюда.
— Ну и что там?
— Полный переполох. Признаться, Ваня, ты их там несколько развратил.
— Это чем же?
— Своей бурной деятельностью, — доброжелательно улыбнулся Войко.
— Я просто выполнял свои обязанности.
— Феноменально выполнял, — уточнил генерал. — И специалисты УСБ расслабились, прячась за твоей широкой спиной.
— Это уже их проблемы.
— Действительно. Ты знаешь, Ваня, хакеры атакуют, будто с цепи сорвались.
— Ну, правильно. У них же тоже есть семьи, которые надо кормить. Пусть порезвятся ребята.
Высокопоставленный офицер БГБ удивленно выпрямился:
— А мы в управлении подумали, что ты снова запустишь какую-нибудь антихакерскую программу…
— Нельзя же быть таким бессердечным по отношению к домочадцам взломщиков, — повторил свою мысль Стрельцов.
— Но… — начал генерал.
— Пока я не закончу свои «дебаты» со Зловещей Тенью, я и пальцем не пошевелю в отношении сетей.
— Послушай, Ваня…
— Там сидит целое Управление системной безопасности, укомплектованное огромным штатом. Все спецы получают приличную зарплату. Так пусть ее и отрабатывают.
— А если…
— Повторяю, пока я не разберусь с Тенью, мне не до этих вопросов… Вы же сами видите, во что я превратился. — Гринчанин раздраженно провел руками по своему телу — от плеч к бедрам.
Войко спохватился и подумал, что уже на самом деле привык к новому образу подчиненного — пожилому мужчине. А ведь он — молодой парнишка. Надо с этим срочно что-то решать.