Крещение киберударом
Шрифт:
— Не переживай, дочка, — пошутил Стрельцов и по-отечески погладил голову гринчанке. — Все образуется.
Но Катька на сей раз не была расположена к юмору. Когда жениху удалось наконец обратить на себя внимание, он заметил, как на глаза девушке навернулись крупные — с горошину — слезы.
— Вань, а ты уверен, что этот абор нам действие тельно поможет? — жалобно пропищала Катюша.
Казалось, вот-вот — и она разрыдается. Стрельцов продемонстрировал железобетонную непоколебимость (больше для невесты, чем для себя):
— Однозначно! Я же говорю, эти зверушки запросто
Тем не менее лицо подруги не озарилось ожидаемой улыбкой. И чтобы отвлечь невесту от тягостных мыслей, Иван спросил:
— Кать, ну хочешь, я расскажу тебе об инфохомосах?
Девушка несколько оживилась. Врожденная любознательность, судя по всему, не давала покоя гринчанке. Нехитрой провокацией жених решил еще больше подогреть возникший у любимой интерес к дальнейшей беседе.
— Ну как скажешь, — безразлично бросил молодой человек. — Если не хочешь — тогда в следующий раз.
— Скажу: «Хочу», — перефразировала Катька. — Обрадовался. Давай рассказывай…
— В некотором царстве, в некотором государстве, — мягким грудным голосом начал Стрельцов.
Подруга выпрямилась и бросила на парня удивленно-недовольный взгляд, позабыв про слезы. Именно этого Чтец и добивался. Подняв перед собой ладони, словно удерживая невидимый поршень, Ванька начал шутливо оправдываться и каяться:
— Понял, понял… Я исправлюсь. Девушка победоносно откинулась на шезлонг. Иван продолжил:
— Это было давным-давно. На Грине тогда еще конь, как говорится, не валялся.
— Посерьезней, молодой человек, посерьезней.
— Понял. Могу наукообразно.
— Ничего. Я потерплю.
— Хорошо. — Увиливать далее не имело смысла, и Стрельцов приступил к изложению темы. — Кать, сразу оговорюсь: через пятьдесят лет после того, как инфохомосы сбежали с Грина, в Галбезе уничтожили большую часть архивов… Начинать проект заново никто не собирался, а дразнить столь лакомым кусочком внешние разведки планет Конгломерата было бы неразумно.
Гринчанка приподняла голову, чтобы оценить по глазам жениха правдивость (либо лживость) данного утверждения. Зная о проницательности невесты, Иван услужливо подставил свое лицо на обозрение эксперта. Проведя экспресс-исследование, девушка безмолвно откинулась обратно. Чтец воспринял молчание как знак одобрения.
— Я, конечно, мог бы (чисто теоретически) восстановить стертую информацию, но, Кать, ты только представь, какая это тягомотина — возиться с с массивами трехсотлетней давности. — Представила, — согласилась невеста. — Жуть. — Поэтому расскажу обо всем схематично. Я и сам глубже не копал. — Хорошо.
— Итак… Группа ученых, которой впервые удалось добиться гипервозбуждения мозга, сама попросилась под крылышко Галбеза. Впрочем, это был, скорее, вынужденный шаг. Во-первых, у БГБ никогда не возникало проблем с финансированием своих лабораторий. А во-вторых, над мудрыми практиками вполне осязаемо завис меч правосудия.
— Чем они провинились перед законом?
— Испытуемые, на которых опробовали теорию гипервозбуждения, стали, по сути, подопытными крысами, принесенными в жертву мировой науке… Хотя большинство из них были добровольцами
— И ученых вывели из-под удара Фемиды?
— Это же Галбез… Неприятности с подопытными деликатно замяли.
— А что с ними случилось? — спросила Катерина.
— Большинство сошли с ума в первые же дни. Несколько человек умерли от нарушения кровообращения в мозге. Некоторые покончили самоубийством. Даже те, которые поначалу показывали поразительные результаты в обработке информации, через несколько дней неумолимо отправлялись за своими товарищами. Короче, пока к проекту не подключили галбезовских генетиков, эксперимент не пошел. Они пришли к выводу, что обыкновенного взрослого хомо сапиенс нельзя, грубо говоря, модифицировать в инфохомоса. Его нужно вырастить с пеленок. Человек, как считалось ранее, использует свои умственные способности, заложенные природой, на десять-пятнадцать процентов. В противовес этому утверждению прозревшие на несколько дней добровольцы доказали, что — всего лишь на одну миллионную процента! Представляешь?
— Нич-чег-го себ-бе, — произнесла гринчанка с таким видом, будто ее только что ударили по голове.
— Посчитай сама. Основным тормозом на пути обработки информации нашим мозгом является еe вербальный характер, то есть словесное выражение. Облачение сведений в форму предложений и цифровых конструкций «съедает» львиную долю умственного труда. При обычном способе усвоения данных человек способен «переварить» где-то до пятисот бит в секунду. А между тем в мозг природой заложена производительность четыре миллиарда бит в секунду…
— Нич-чег-го себ-бе! — повторила девушка.
— Представляешь? Разница в восемь миллионов раз! — поддержал Иван. — А Киберчтецы работают с информацией не в вербальной форме, а в виде инфомассивов в технополе, то есть полевых структур, и поэтому приближаются к предельным показателям возможной производительности. Вот и прикинь теперь КПД Чтеца!
— Да-к получается, ты работаешь, как суперкомпьютер?
— Я бы сказал, супер в квадрате, — улыбнулся Стрельцов, — а может, и в кубе.
— От скромности ты, конечно, не скончаешься.
— Господь с тобой. Кому нужна такая глупая смерть? — подмигнул в очередной раз жених и серьезным тоном продолжил мысль: — Следовательно, мозг от рождения готов к гипервозбуждению. Таким его создал бог. Но для перехода больших с полушарий в режим суперанализатора, выводящего с подопытного на уровень информационного гения, без корректировки ДНК на генном уровне обойтись практически невозможно. Другими словами, биоконструкторам поставили задачу: подтянуть периферию головного мозга и центральной нервной системы до нового уровня — как бы создать инфраструктуру для гипервозбуждения. Иначе получалось, как тебе объяснить… что в емкость размером со стакан пытались закачать цистерну жидкости. Естественно, стакан разлетался вдребезги, то есть добровольцы один за одним сходили с ума. Другого и быть не могло!