Крещендо
Шрифт:
В центре задней стены стояла печь с каменной трубой. С двух сторон от нее на больших гвоздях висели разнообразные деревянные миски, жестяные кружки и столовые приборы. В углу комнаты стояли три бочки и прямо перед ними, свернувшись в клубок, спала собака. На полу валялись тарелки, кружки и перевернутые табуретки. Хотя полом это сложно было назвать: земля была утрамбована и посыпана чем-то вроде опилок. Стоило мне сделать шаг, как мои ноги увязли в этом пыльном грунте. Я тут же пожелала оказаться под горячим душем, но мое внимание привлекли десять посетителей, сидевших за разными столиками.
Большинство
Мне определенно снилось что-то из далекого прошлого. И не смотря на яркие детали моего сна, я так и не смогла догадаться, в каком времени я сейчас нахожусь. Скорее всего, это Англия, примерно с пятнадцатого по восемнадцатый век. Хоть в этом году у меня и была пятерка по истории, но одежду прошлых веков мы на уроках не обсуждали. Ничего знакомого в той сцене, что я сейчас наблюдала.
— Я ищу человека, — мужчина в капюшоне обратился к бармену, стоявшему за столиком, который, вероятно, служил барной стойкой. — Мы должны были встретиться здесь сегодня, но боюсь, я не знаю его имени.
Бармен — мужчина невысокого роста, лысый, если не считать несколько торчащих на его макушке волосков — посмотрел на человека в капюшоне.
— Выпьете что-нибудь? — спросил он, изображая улыбку, показав тем самым свои гнилые зубы.
Я взглянула на его зубы, и тошнота моментально подступила к горлу.
Человек в капюшоне, похоже не испытывал того же отвращения, что и я. Он только покачал головой.
— Я должен найти его так быстро, насколько это возможно. Мне сказали, что вы можете мне помочь.
Отвратительная улыбка бармена исчезла. — Да, я могу помочь вам, господин. Но поверьте старику, вам лучше выпить стаканчик-другой, чтобы согреть кровь в эту холодную ночь, — он протянул мужчине рюмку.
По-прежнему скрытый капюшоном, тот отрицательно покачал головой. — Боюсь, я немного тороплюсь. Скажите, где я могу его найти?
Он положил на стол несколько монет.
Бармен сунул их в карман. Указав головой на заднюю дверь, он сказал: — Он вон в том лесу. Но, господин, будьте осторожны, это место не безопасно. Говорят, что те, кто идут в этот лес, никогда не возвращаются.
Мужчина в капюшоне перегнулся через стол, разделявший их, и тихим голосом спросил: — Можно задать вам личный вопрос? Значит ли для вас что-нибудь еврейский месяц Хешван?
— Я не еврей, — отрезал бармен.
Но было что-то в его глазах, подсказывающее мне, что этот вопрос задают ему не в первый раз.
— Человек, с которым я должен был сегодня встретиться, сказал, чтобы я пришел сюда в первую ночь Хешвана. Он сказал, что ему
Бармен почесал подбородок. — Две недели — это долго.
— Слишком долго. Я бы не пришел, но опасаюсь того, что он может сделать. Он упомянул мою семью. Он всех их знает по именам. У меня прекрасная жена и четыре сына, и я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.
Бармен понизил голос, словно собирался поделиться какой-то скандальной сплетней: — Человек, которого вы ищите… — он замер, с подозрением осматривая таверну.
— Он невероятно силен, — закончил за него мужчина в капюшоне. — Я видел его силу и могу сказать, что он очень могущественный. Конечно же, он понимает, что я разумный человек и не стану рисковать жизнями членов моей семьи. Я не откажусь от своего обещания, тем более, когда речь идет о столь коротком сроке.
— Мне ничего не известно о его мотивах, — ответил бармен.
— Мой младший сын болен чумой, — молвил мужчина в капюшоне голосом, полным отчаяния. — Врачи считают, что он не выживет. Я нужен своей семье. Мой сын нуждается во мне.
— Выпейте, — быстро сказал бармен и пододвинул рюмку во второй раз.
Мужчина в капюшоне резко развернулся и направился к задней двери.
Я последовала за ним, шлепая босиком по холодной грязи. Дождь продолжал лить как из ведра, и мне пришлось идти очень аккуратно, чтобы не поскользнуться. Я протерла глаза и заметила, что мужчина в капюшоне практически скрылся за линией деревьев у кромки леса.
Я остановилась на границе с лесом, не решаясь пойти дальше. Запустив руку в мокрые волосы, пыталась вглядеться в темноту.
Впереди я заметила какое-то движение, и вдруг увидела, что мужчина в капюшоне бежит обратно в мою сторону. Он споткнулся и упал. Его плащ зацепился за ветки, и мужчина судорожно пытался развязать его и снять с шеи. Он издал крик, полный ужаса. Широко разведя руки, он задрожал всем телом и начал дергаться в конвульсиях.
Я бросилась к нему. Ветки царапали мне руки, а острые камни, словно ножи, впивались в мои ноги. Опустившись около него на колени, я увидела, что капюшон наполовину отрыл его лицо, на котором сейчас застыла гримаса ужаса.
— Перевернитесь! — приказала я ему, пытаясь освободить его от плаща.
Но он меня не слышал. Сейчас сон принял знакомые очертания. Как и в любом кошмаре, которые снились мне прежде, чем отчаяннее я пыталась что-нибудь сделать, тем сложнее мне было достичь желаемого.
Я схватила его за плечи и встряхнула. — Перевернитесь! Я могу вытащить вас отсюда, но вы должны мне помочь.
— Я — Барнабаш Андервуд, — пробормотал он. — Ты знаешь, как дойти до таверны? Славная девушка, — сказал он и пошевелил рукой, словно похлопал кого-то по воображаемой щеке.