Крещендо
Шрифт:
Какое-то движение, и внезапно мужчина в плаще уже бежит назад, мне навстречу. Он спотыкается и падает. Пытается встать на ноги. Плащ цепляется за ветки; в исступлении человек сдирает его с себя, царапает себе шею. В глазах его плещется ужас, руки бешено молотят воздух, тело конвульсивно дергается.
Я бегу к нему, продираясь через колючие ветки, камни впиваются в мои босые ноги. Падаю перед ним на колени. Он все еще в капюшоне, но я вижу его рот, слегка приоткрытый, застывший в крике.
— Перевернись же! — кричу я ему, пытаясь выпутать его из плаща.
Но он меня не
Впервые сон начал выезжать на знакомые рельсы. В этом кошмаре все было точно так же, как и в каждом моем кошмаре: чем больше я старалась, тем недостижимее становилось то, чего я добивалась.
Я хватаю его за плечи и трясу.
— Перевернись! Я могу тебя вытащить, но ты должен помочь мне!
— Меня зовут Барнабас Андервуд, — вдруг хрипло и невнятно произносит он. — Ты знаешь, как добраться до таверны? Хорошая девочка! — Он похлопывает воздух, будто чью-то воображаемую щеку.
Я застываю. Не может быть, что он меня видит. Ему чудится другая девочка. Должна же быть какая-то девочка, раз он с ней разговаривает.
— Беги туда и попроси хозяина прислать помощь, — продолжает он. — Скажи ему, что это — не человек. Скажи ему, это один из ангелов дьявола пришел захватить мое тело и погубить мою душу. Скажи ему немедленно послать за священником, святой водой и розами.
При упоминании ангелов дьявола волосы на моих руках встают дыбом.
Он поворачивает голову к лесу, жилы у него на шее вздуваются.
— Ангел! — в ужасе шепчет он. — Ангел идет!
Его рот кривится, он будто борется с кем-то невидимым за контроль над собственным телом. Он сильно выгибается назад, и капюшон падает с его лица.
Я все еще сжимаю плащ, но руки у меня слабеют. Я смотрю на мужчину, и вздох изумления застревает у меня в горле. Это не Барнабас Андервуд.
Это Хэнк Миллар. Отец Марси.
Я проснулась и открыла глаза.
В окно светило яркое солнце, и легкий утренний бриз ласкал свежим дыханием мою кожу. Сердце у меня все еще колотилось как сумасшедшее после кошмара, но я сделала пару глубоких вдохов и убедила себя, что это был просто сон. Говоря откровенно, теперь, когда я твердо стояла на ногах в своем собственном мире, меня гораздо больше беспокоило, что мне приснился отец Марси Миллар, чем сам кошмар. И торопясь забыть об этом, я постаралась выкинуть этот дурацкий сон из головы.
Я вытащила мобильник из-под подушки и проверила сообщения. Патч не звонил.
Уткнувшись в подушку, я попыталась не обращать внимания на ощущение сосущей пустоты внутри. Сколько часов прошло с тех пор, как Патч ушел? Двенадцать. Сколько пройдет до того, как я его увижу? Не знаю. И вот это меня действительно беспокоило. Чем больше проходило времени с момента нашего расставания, тем прочнее становилась ледяная стена между нами.
«Нужно просто пережить сегодняшний день», — сказала я себе, глотая ком в горле. Эта дистанция между нами — она не навсегда. Просто лежать в постели, не выходя из дома целый день — это не выход. Я, может быть, сегодня увижу Патча. Возможно, он даже заедет в школу. Или я могла бы позвонить ему. Я старалась сосредоточиться на
Я встала с постели. На зеркале в ванной был приклеен желтый стикер:
«Хорошая новость: я убедила Линн не посылать Скотта отвезти тебя утром. Плохая новость: Линн настаивает на экскурсии. Не уверена, что ответ „нет“ сработает. Можешь показать ему окрестности после занятий? Это не займет много времени. Серьезно — совсем немного. Его номер телефона на тумбочке в кухне.
Я застонала и прижалась лбом к зеркалу. Я не хотела проводить со Скоттом ни единой минуты, что уж говорить о паре часов!
За сорок минут я приняла душ, оделась и проглотила миску овсянки с клубникой. Во входную дверь постучали — на пороге улыбалась Ви.
— Готова к очередному полному веселья дню в летней школе? — спросила она.
Я сняла рюкзак с крючка для верхней одежды.
— Давай просто переживем этот день, ладно?
— Ого. Кто напсал тебе в хлопья?
— Скотт Парнелл.
«Патч».
— Я смотрю, его проблемы с недержанием так и не прошли со временем.
— Я должна устроить ему экскурсию по городу после уроков.
— Погулять с мальчиком наедине. Что плохого?
— Ты просто не была здесь вчера вечером. Ужин был наистраннейший. Мама Скотта начала рассказывать нам о его проблемном прошлом, но Скотт прервал ее. Не просто остановил, это выглядело почти так, будто он угрожает ей. Потом он извинился, чтобы выйти в туалет, но в результате подслушивал нас из коридора.
«А потом он мысленно говорил со своей мамой. Возможно».
— Похоже, что он не хочет, чтобы кто-то копался в его жизни. И похоже, что нам обязательно стоит-таки в ней покопаться.
Я шла на пару шагов впереди Ви, когда меня вдруг осенило:
— У меня отличная идея! — сказала я, поворачиваясь к ней. — Почему бы тебе не устроить Скотту экскурсию? Нет, серьезно, Ви, он тебе понравится! Он тот самый плохой парень-анархист, которые тебе так нравятся. Он даже спросил, есть ли у нас пиво. Возмутительно, правда? Думаю, он как раз по твоей части.
— Не могу. Я обедаю с Риксоном.
Меня как будто током ударило. Мы с Патчем тоже собирались пообедать вместе сегодня, но я почему-то сомневалась, что обед состоится. Что я наделала! Я должна позвонить ему. Я должна найти способ поговорить с ним. Нельзя, чтобы все закончилось вот так. Это абсурд.
Но тонкий, очень тихий голосок внутри меня, который я презирала, спросил, почему же он не позвонил первым. Ему ведь тоже есть, за что попросить прощения, не только мне.
— Я заплачу тебе восемь долларов и тридцать два цента за прогулку со Скоттом, и это последнее предложение, — сказала я.