Крепы
Шрифт:
— А неплохо у них здесь все устроено! — Он со значением взглянул на Алана. — По-моему, через этакий-то кордон никакое аномальное явление не проскочит! Тепло живут, уютно. Как мы в авиаполку, когда самолетов не было.
— А вы летчик?
— Летал… Было дело… Двадцать лет, между прочим, в воздухе!
Здание, в которое они вошли, снаружи выглядело неприметно: небольшой четырехэтажный желтенький особнячок безо всякой таблички; бросались в глаза лишь аляповатые массивные ручки на высоких дверях. Но коридоры и переходы по коротким лестничным маршам были
— Вам в третью комнату, это направо по коридору, — сказал очередной из молодых людей, оправляя расстегнутый пиджак. — Поторопитесь, прием до восьми… — Он улыбался, этот молодой человек, как продавец в коммерческом магазине, — ослепительно и бездушно. — А там большая очередь.
За узкой полированной дверью оказалась обычная приемная. Приемная была действительно набита людьми. Здесь собралось, наверное, человек сорок. Алан Маркович разглядывал лица сидящих на банкетках посетителей, их бледные щеки, потные ладони, нехорошо поблескивающие глаза. Тут же за столом возле внутренней двери сидела секретарь-машинистка. Напомаженные щечки машинистки были похожи на свежие пряники, глазки жирно подрисованы. Егор Кузьмич отдал ей пропуска, она отметила что-то в журнале, а они устроились ждать на свободной банкетке.
Саквояж Алан Маркович поставил себе на колени. Было душно и, кроме множественного дыхания и редкого пощелкивания пишущей машинки, никаких звуков.
«Что я ему скажу? — представив себе лысого чиновника, сидящего за этой внутренней дверью, прикидывал Алан. — Нужно ведь как-то покороче сказать, четко, понятно. Нужно показать испорченный отчет… Саквояж…»
— Скоты! — тихо бросил Егор Кузьмич. — Морят людей в очереди… Аномальные явления… Зря… Зря мы сюда…
— А куда, вы считаете, нужно? — спросил так же тихо Алан.
— Ну, не знаю… В генштаб, что ли… Там тоже, конечно, одна извилина, и та от фуражки, но там быстро.
— Это для вас там быстро! — сказал Алан. — И какое отношение ко всему имеет генштаб?..
— Ну, я не знаю. — Полковник был уже изрядно раздражен. — Как-то можно все это привязать к вооружению… к шпионажу?
— К шпионажу — это как раз здесь! — сказал Алан. — А к вооружению как-то оно у меня не привязывается!
Лица посетителей блестели от жары. Установив саквояж на коленях поудобнее, Алан Маркович переключился на секретаршу: ни капельки пота на накрашенных щечках, длинные пальчики шелушат толстую кипу листов на столе. Ему показалось даже, что между листами под ее пальчиками мелькнуло что-то прозрачное, желеобразное, он даже прищурился, желая понять, что это было, но тут Анна схватила его за руку.
— Я не знаю, что произошло, — сказала она, — или, может быть, произойдет…
— Ты видишь что-то такое, чего не видим мы? — спросил, наклоняясь к ней, Егор Кузьмич.
—
— С Олегом что-то? — спросил Алан. Он пристально смотрел на Анну. Та зажмурилась.
— Да!
— Следующий! — громко объявила секретарша. — Господа, не задерживайте… Следующий… Проходите, следующий, — у нее был высокий капризный голос, — не задерживайте очередь.
IX
Не став ждать медленно спускающегося лифта, Алан единым духом взбежал по ступеням, быстро, до боли в сердце. Открыв дверь, он облеченно вздохнул. Олег с книгой в руке лежал на диване.
— С тобой все в порядке? — спросил Алан.
— А что со мной должно быть не в порядке?
— Как в школе? — Он поставил саквояж на стол и стал медленно раздеваться.
— В школе хорошо. А ты съездил, отдал свой отчет?
— Отдал… — с неохотой сказал Алан. — Глупость какая-то выходит. Отдал и не знаю теперь, зачем это сделал.
— Наверное, не надо было отдавать?
— Наверное, не надо! Ужинать будешь?
— Буду! — Олег закрыл книгу и спустил ноги с дивана. — А почему дома такой разгром? Ты что, с кем-то бился?
И только тут Алан Маркович заметил, что штора аккуратно повешена на место — не хватает только одного кольца — стол вытерт, и вообще, в комнате полный порядок.
— Спасибо! — сказал он. — Да… Тут какие-то молодые люди грозились меня убить… В письменной форме даже!
— А ты?
— А я устоял! Кстати, мама утром звонила…
— Мама?
Случайно их глаза встретились, и Алан ощутил неловкость: ведь даже словом сегодня не обмолвился о сыне, ни звука не проронил…
— Телефон разъединило… — сказал он. — Собственно, мы толком даже ни о чем и не поговорили. Она только крикнула сквозь гудки: «Отчет!» — В раздражении он полным чайником хлопнул по зажженной газовой горелке. — Отчет, отчет! Ну, отдал я его, и что?
— Не туда отдал? — Олег своим спокойствием попробовал смягчить раздражение отца.
— А я не знаю. Представляешь, сидит за большим столом такая лысая крыса, ковыряет пальцами в узле галстука и говорит: «А вы уверены, товарищ? А вы уверены, товарищ, что все это вам не приснилось?» Анну даже и в кабинет не пустили. И саквояж не взяли.
— А Анна была с тобой?
— Ну.
— Как она?
— А ты знаешь, она интересная женщина, неглупая. Только она ничего не помнит, она и тебя, между прочим, тоже не помнит…
— Вообще ничего не помнит?
— Абсолютно. А в остальном — самый обыкновенный человек, без фокусов. Похоже, выбило из нее крепа и она все забыла. Это называется — амнезия.
— Значит, вы помирились?
— Не знаю… Мы, по-моему, и не ссорились! А что ты читаешь? — Алан взял с дивана книгу, но Олег мягким движением отобрал.
— Ерунду я читаю, совсем неинтересно!
— А знаешь… — расслабившись в кресле, сказал Алан, — может, плюнуть на все и вернуться туда, домой… Вместе вернуться… Что нам сделают, как считаешь? Отчет я передал. Все, что мог, как говорится, исполнил… Поедем?