Крепость
Шрифт:
И эти два долбоеба, там внизу: Оставить домкрат просто валяться на дороге! И теперь этот безумный Бартль еще и попыхивает своей трубкой, будто сегодня светлое воскресенье и все как никогда прекрасно!
Тем временем стало довольно светло. Полагаю, уже скоро прибудут наши «друзья». Эта ложбина, можно с уверенностью сказать, прекрасная ловушка. Удивляет только то, что еще никто не появился, чтобы проверить, сработала ли ловушка, и находится ли уже в ней кто-либо.
Мы в полной заднице.
В заднице –
Перед тем как забраться на этот склон я проглотил свою последнюю таблетку от боли, и она должна была уже подействовать – но эффекта нет. Или все же есть?
Голова едва соображает. Она болит и кажется огромной, и хотя тормозит, но все-таки соображает: Если маки; запланировали расстрелять нас здесь, то это было превосходно спланировано. Достойно восхищения!
Игра в кошки-мышки: Позволить потрепыхаться немного – время от времени нанести удар лапой и отбросив на пару метров, снова схватить... Такая вот песня...
Снова слышу, как сильно стучит мое сердце, отдаваясь в локте.
Водитель стянул рубашку. Его штаны слишком высоко подняты широкими подтяжками – почти до самых сосков.
Внезапно мне кажется, будто я расслышал гул мотора с западного направления. Ничего не видно: Вершина холма блокирует взгляд уже после ста метров.
Но никаких сомнений: Там урчит мотор!
С трудом забираюсь повыше, замираю, затем соскальзываю по склону вниз и остаюсь, с автоматом в положении для стрельбы с бедра и прикрытый «ковчегом», у обочины.
Бартль стоит, тоже укрывшись за «ковчегом», «кучер» за ним. Я вижу – как корабль на гребне волны – появляется над вершиной автофургон: Вижу сначала только крышу кабины водителя, затем ветровое стекло и радиатор. А затем, когда машина подъезжает к нам ближе, вижу номерной знак: Галлюцинация? Номер группы обслуживания военно-морских сооружений? Транспортное средство германского Военно-морского флота здесь, в Эльзасе? Этого не может быть!
Одним прыжком оказываюсь посреди дороги и высоко рву вверх руку с автоматом, чтобы остановить транспорт.
Полуторка!
Обе двери открываются одновременно, и выходят двое в бледно-серых морских робах. Один из них, длинный и худой как щепка маат, потирает руками промежность в тесных штанах, все время, пока приближается к нам. Только когда подходит на три-четыре метра, он, кажется, узнает нас. Как громом пораженный он останавливается, на лице отчетливо виден испуг. И тут до меня доходит, как мы выглядим со стороны: Небритая щетина, моя рука в повязке, автомат в другой руке...
Полностью ошарашенный маат пытается стать по стойке смирно.
Бартль делает несколько шагов к этим двоим.
– Вам здорово повезло, что вы остановились! – говорит он кичливо.
– Почему?
– В противном случае я бы вам весь магазин
– А откуда Вы здесь? – интересуется второй парень, ефрейтор, у Бартля.
– С луны и еще дальше, – напускает на себя важный вид Бартль, – У вас есть что выпить? Дьявол, у меня буквально пожар в кишках!
– Попридержи-ка коней! – командую Бартлю.
Теперь только маат, кажется, видит нашу колымагу.
– Ого, а это что за чудо? – спрашивает он, и оба осторожно приближаются к «ковчегу».
– На спущенных стоит! – произносит ефрейтор.
– У нас просто нет домкрата, – говорит Бартль.
– Молотком и ручником можно было! – получает в ответ.
– Запаска тоже пробита! – восклицает Бартль.
Я все еще не могу понять происходящее: Это судьба? Ведь как ни суди, подобная сцена здесь совершенно невероятна!
Я не могу воспринять эту машину с номерным знаком группы обслуживания военно-морских сооружений. Здесь в Эльзасе? Если бы вдруг раздался щелчок и полуторка растворилась бы в воздухе, мир для меня снова пришел бы в порядок. Но вот таким образом?
– Вы ранены, господин лейтенант? – участливо спрашивает долговязый малый и указывает на мою руку.
Я лишь киваю, так как не готов ответить в своем замешательстве. Затем, однако, спрашиваю:
– Здесь поблизости есть военный госпиталь?
– Ну да, господин лейтенант, – отвечает маат, с готовностью.
– И где?
– Прямо в Саверне. Не далее десяти километров отсюда, господин лейтенант.
Маат смотрит мне в глаза и спрашивает:
– У Вас ведь все нормально, господин лейтенант?
И когда я киваю:
– Откуда Вы едете на этом драндулете, господин лейтенант?
– Прямиком из La Pallice! – опережает меня Бартль и стучит при этом себя в грудь.
– С такими колесами и при такой перегруженности машины...?
– Да – мы такие! Вместе со всем этим мы и добрались от La Pallice досюда! – на этот раз Бартль снова дает быстрый ответ.
В этом он весь – наш старый Бартль! Или же он просто хочет придти мне на помощь, потому что видит, как мне трудно?
– Наша запаска, к сожалению, вам не подойдет, – произносит маат.
– Жаль! А есть ли здесь где-нибудь шины? – спрашиваю его.
– Нет, господин лейтенант – шины сейчас дефицитный товар... А Вы можете пока оставить свою машину здесь и забрать ее позже?
– Ну не с нашими же вещами и довольно объемной почтой! – отвечаю ему и чрезвычайно доволен, что снова могу говорить обычным голосом.
– Понято, – господин лейтенант, – произносит маат беззлобно.
Приятный человек, как кажется, и чисто выбрит. Конечно, полный контраст с нашими бородами и сотрясающей меня нервной дрожью.