Кремлевское письмо

Бен Ноэл

— Здесь он нас никогда не найдет, — спокойно ответил Роун.

— Если узнает, найдет где угодно.

— Не волнуйся. Он просто муж. Мужья неопасны, — засмеялся Роун.

— Пожалуйста, поверь мне. Мы должны быть очень осторожны, — Эрика взяла Роуна за руку.

— Значит будем. Не волнуйся по пустякам.

Эрика отвернулась, помолчала.

— Мой муж очень большой человек.

— Не он один.

— Георгий, — Эрика стояла к нему спиной, — он из разведки.

— Ну и что? Это не повод для беспокойства.

— Мой муж — полковник

Коснов.

Роун отработанно равнодушно отвернулся, подошел к столу, взял сигареты.

— Ты не передумал? — Эрика волновалась.

— Нет.

— Когда?

— Когда захочешь.

— Завтра? Завтра в два?

— Завтра в два.

— Георгий, — обратилась к нему Эрика на второй день, — если я дам тебе много денег, ты перестанешь встречаться с другими женщинами?

— Я хорошо зарабатываю, — ответил Роун.

— Я могла бы давать тебе рублей семьдесят пять в неделю.

— Этого недостаточно.

— Георгий, я хочу говорить тебе только правду, — сказала Эрика на следующий день. — Пока что так и было. Обещай тоже говорить мне только правду.

— Обещаю, — ответил Роун.

Эрика и Роун встречались еще восемь дней подряд. Роун становился ей все нужнее, но она никогда не упоминала Полякова.

На девятый день, прильнув к Роуну, Эрика спросила:

— Ты не боишься моего мужа?

— Нет! — резко ответил Роун.

Эрика отодвинулась и прищурилась.

— А ты любишь меня?

— Да.

— Достаточно сильно, чтобы сделать что-то опасное. После чего мы будем всегда вместе?

— О чем ты?

— Георгий, увези меня из России, — неуверенно попросила Эрика. — Я знаю, это очень трудно и опасно, не отвечай сразу. Подумай. Если ты не захочешь, я пойму. Мы все равно будем встречаться.

Роун повернулся и зажег сигарету, он обдумывал слова Эрики, глубоко затягиваясь.

— Я увезу тебя, — наконец ответил он.

Эрика осыпала его поцелуями.

— Георгий, Георгий. Нам будет так хорошо вдвоем! — Она крепко обняла его.

— Когда ты хочешь уехать? — спросил он.

— Как можно скорее.

— Быстро не получится. И обойдется недешево. Твоего мужа боятся.

— Я скопила тысячу двести рублей.

— Этого не хватит.

— Он выдает мне сто рублей в неделю. Мне хватит пятнадцати. Значит еще восемьдесят пять в неделю.

— Все равно уйдет не меньше года, — задумчиво отозвался Роун. — Придется найти еще клиентов.

— Нет, только не это, — воскликнула Эрика. — Я хочу, чтобы ты был только со мной.

— Но деньги нужны не только, чтобы выбраться отсюда, на Западе тоже надо на что-то жить.

— Я знаю, где достать деньги там. Нам хватит до конца жизни.

— Все равно, уехать из России обойдется очень дорого.

— Я не хочу, чтобы ты спал с другими женщинами.

— Ладно, постараюсь что-нибудь придумать, — сказал Роун.

Би Эй лежала на крыше рядом с Ханисом и наблюдала, как Эрика вышла из дома и

через проходной двор направилась к улице.

— Смотри, — толкнула Би Эй Ханиса.

Когда Эрика перешла улицу, за ней, будто случайно, увязался какой-то мужчина.

— Ты права, — сказал Ханис. — И сколько это продолжается?

— Последние два дня.

28

Человек в машине

Георгий встречался с Эрикой еще три дня подряд. Каждый раз она спрашивала, придумал ли он как заработать денег, чтобы уехать из России. Каждый раз Роун отвечал «нет». Наконец, Георгий твердо пообещал не спать ни с кем, кроме Эрики. Он сказал, что они не увидятся два дня, поскольку постарается раздобыть деньги. Когда они встретятся, у него обязательно будут хорошие новости.

— Как ты относишься к полковнику? — спросил Роун.

— До нашей встречи я его ненавидела, теперь он мне безразличен. Я уже могу жить с ним. Он меня любит, он приятен и иногда почти нравится мне.

— А Поляков? Ты говорила, что любила его?

— Да. Разве я говорила об этом? — растерялась Эрика.

— Ты простила полковника за то, что он сделал с Поляковым?

— Георгий, дорогой, когда живешь, как я, быстро учишься забывать. Иначе умрешь от боли. Полковник делал свое дело. Поляков знал об этом. Теперь и я знаю. Когда некуда приложить свою любовь, она превращается в ненависть, а если любишь опять, на ненависть сил уже не остается. То, что ненавидел, уже не имеет значения.

— Понятно, — разочарованно протянул Роун.

— А что? Это как-то связано со способом добыть деньги?

— Ничего не получится, раз ты так чувствуешь. Я найду еще женщин. У нас очень скоро будут деньги.

— Георгий, ты что задумал?

— Ты все равно этого не сделаешь.

— Чего не сделаю? Милый, как я могу помочь, если даже не знаю, чего ты хочешь?

— Вчера я разговаривал с одним человеком, он — друг Полякова, — Роун заметил, как Эрика сжалась. — Он согласен помочь нам с документами и даст денег.

— Если? — к Эрике вернулась жесткость, с которой Роун столкнулся в их первую встречу.

— Если мы передадим информацию.

— Какую информацию?

— Этот человек уверен, что Коснов собирает компромат на некоторых кремлевских чиновников. Так он мне сказал. Он хотел бы знать об этом подробнее.

Эрика закрыла глаза и покачала головой.

— Боже, только не это. Ну почему мы не можем встретиться где-то далеко-далеко, где ничего этого нет? Почему это со мной происходит, Георгий? — Эрика потянулась к нему. — Ты не знаешь этих людей. Ты не знаешь, что происходит. Я прошла через все это с Поляковым, потому что до него никого не любила. Я тогда была просто ребенком. Не знала разницы между настоящей любовью и благодарностью. Я предложила помочь ему в работе. Как я жалею об этом теперь. В этом мире не бывает победителей, я боюсь его. Верь мне, любимый, лучше держаться от всего этого подальше.