Кремлевское письмо
Шрифт:
— Это не поможет. У них снег идет, метель.
— Разумеется, метель. Вы, что, думали они будут солнца ждать?
— Сделаю все, что можно, товарищ полковник, — ответил Гродин.
— Пошлите еще людей, — повторил Коснов.
— Мы уже послали два подразделения. Они ничего не могут сделать, пока не кончится метель. Дополнительные силы не помогут. Мы даже не знаем, связан ли этот грузовик с сообщением Поткина. Может, это просто несчастный случай, он затерялся в буране.
— Двое, которые приземлились, могли использовать его как транспорт. Сейчас отрабатываем эту версию. Мне
Он обыскал все внизу в поисках водки, но не нашел. Надо решать с Эрикой. Он теряет рассудок. Коснов быстро поднялся наверх и открыл дверь в ее комнату. Эрики не было. Не было и ее красного платья и пальто. Он остервенело искал по всему дому, но ее нигде не было. Коснов выбежал на улицу, машины тоже не было. Коснов вернулся в дом и попытался связаться с водителем по радиотелефону. Линия была занята. Значит, Эрика отключила телефон. Он позвонил на работу и приказал отправить пять оперативных машин на поиски своей машины. Хотел позвонить в милицию, но делать этого было нельзя. Хватит и того, что его люди знают о случившемся, их нелегко будет заставить молчать.
Он метался по комнате. Нашел еще бутылку водки, выпил половину. Наконец, зазвонил телефон и ему сообщили, что машина нашлась. Водитель высадил Эрику у ресторана «Прага» на Арбатской площади. Он не удивился просьбе Эрики отвезти ее в «Прагу», поскольку часто возил ее по ресторанам одну, когда полковник был занят. Коснов сам приказал ему. Эрика попросила высадить ее на противоположной стороне площади, сказав, что хочет подышать воздухом, и он не видел, вошла ли она в ресторан.
В ресторане Коснову сказали, что Эрика не появлялась. Он вышел на улицу. Его ожидали водитель и несколько агентов. Коснов объяснил, что произошло недоразумение, все в порядке, и отпустил агентов. Водителю велел остаться.
Его совершенно не волновало, поверили ему или нет. Он должен найти Эрику. Поиски начали с боковых улиц, ресторанов, нигде официально не значащихся сборищ «золотой молодежи».
Он нашел ее ближе к полуночи. Эрика танцевала с молодым кубинским студентом в помещении для «дискуссий на общественные темы» недалеко от Университета. Ансамбля не было, играл проигрыватель. Звучала ритмичная западная музыка. Завсегдатаи хлопали в такт и кричали «Йе, йе, йе».
Эрика увидела его у двери, но, казалось, совсем не расстроилась. Только танцевать стала с еще большей страстью. Она в экстазе водила бедрами и изгибалась в ритм музыке. Локти прижала к телу, ладони — к бедрам. Когда Коснов направился к ней, она закрыла глаза, и, приоткрыв рот, призывно подразнила языком партнера, который танцевал на некотором расстоянии. Коснов остановился, никто его не замечал. Когда пластинка закончилась, Эрика подошла к нему.
— Ну? — с ослепительной улыбкой спросила она.
— Поедем домой, — нерешительно сказал Коснов. — Уже поздно, пора домой.
— Как скажешь, любимый.
— Это просто бред, — протестовал Роун, когда Уорд усадил его посередине комнаты и натянул на голову капюшон.
— Это твоя идея, — напомнил Уорд, поправляя капюшон так, чтобы прорези для глаз пришлись
— Я предложил пять вариантов. Это был худший. Надо было воспользоваться телефонами.
— Посиди минуточку спокойно, как Великий Немой, и мы прорепетируем, — сказал Уорд, усаживаясь на стул напротив. Достал пистолет, снял его с предохранителя и навел на Роуна. — Код восемнадцать-три.
Он щелкнул пальцами пять раз. В ответ Роун щелкнул четыре раза.
«Девять щелчков в первой серии, остается еще девять на две оставшихся серии», — сосчитал Роун.
Уорд щелкнул пальцами дважды. Роун — тоже.
«Так, тринадцать долой, осталось шесть на последний заход», — отметил Роун.
Уорд сделал четыре щелчка, Роун добавил два.
— Как по маслу, — расцвел в улыбке Уорд, опуская пистолет.
— В жизни с подобным бредом не сталкивался.
— Георгий, все дело в процентах. Трое из пяти наших понятия не имеют, кому предназначены сообщения. Если кого-то из них возьмут, они расскажут только то, что знают, не больше.
— А если схватят меня или тебя?
— Зачем смотреть вниз, когда лезешь вверх по скале? — спросил Уорд. — Вернемся к тренировке. Пропустишь щелчок — пуля обеспечена.
— Минутку, — остановил его Роун. — Нас же шестеро в Москву должно было приехать, а ты только что сказал «трое из пяти наших».
— Я сказал?
Эрика послушно поднялась к себе. Коснов остался внизу. Он не знал, что делать, что сказать. Смотрел то на кобуру с пистолетом, то на охотничье ружье. Убить ее? Но станет ли легче? Зазвонил телефон.
— Мы нашли грузовик, — сообщил Гродин. — Кажется вы правы. В нем двое, точнее то, что от них осталось. Убрать их?
— Не надо, — тихо сказал Коснов. — Я хочу сам осмотреть их. Ничего не трогайте, закажи самолет. Я сейчас же выезжаю. Ты со мной.
— Мы не сможем приземлиться из-за пурги.
— К черту пургу.
— Что-нибудь еще, товарищ полковник?
— Да… — Коснов запнулся. — Нет! Пришлите машину за немкой. Она возвращается в тюрьму.
24
Путешествие к Карскому морю
На рассвете самолет достиг Усть-Юза. Буран стих. Они летели на север вдоль Уральского хребта мимо Воркуты к Карскому морю. Самолет приземлился в районе Байдарацкой губы у Карского моря.
— Они, наверное пришли с островов Елизаветы, — предположил Гродин по дороге в Воркуту.
— А возможно, из Гренландии, Аляски, Норвегии, Финляндии, Швеции, — хмуро продолжил Коснов.
— Если бы они шли через Скандинавию, они пришли бы по суше. Раз добрались судном, следовательно — через Баренцево море.
— Они в любом случае пришли бы сюда.
— Почему?
— Из-за железной дороги. Вдоль Баренцева моря нет железной дороги.
— А Мурманск?
— Мурманск совсем рядом с Финляндией. И если память мне не изменяет, граница с Финляндией тянется от Мурманска до самого Ленинграда. Какой смысл был добираться водой до Мурманска, чтобы сесть там на поезд? Они спокойно могли перейти границу по суше и сесть на поезд в Ленинграде. Нет, если они выбрали путь через Карское море, значит, им нужна здешняя железная дорога.