Кремлевское письмо

Бен Ноэл

— Значит, нас интересует дерьмо?

— Да. Меня и наняли, чтобы я набрал соответствующую команду. На воскресном пикнике им делать нечего.

— Ты набрал людей?

— Верно. Разбойник разработал операцию, а подбор людей был на мне.

— У Полякова ушло почти девять лет, чтобы выйти на Кремль, — отметил Роун. — Почему ты думаешь, что мы найдем этого человека быстрее, если вообще найдем?

— Он действовал в одиночку, — спокойно ответил Уорд, — а нас пятеро, да ты еще. Перечница был, если так можно выразиться, врачом общего профиля

в этом Содоме, а мы привезли целую группу специалистов.

— А если мы не нащупаем слабое место и не сможем выйти на контакт?

— Тогда поищем в другом месте.

— На это уйдет не меньше года.

— А у тебя, что, свои планы?

Солнце уже садилось, когда они возвращались по улице Горького, этой московской Пятой авеню или Пикадилли. Машин на этой широкой улице было мало. В основном «Победы» и «ЗИМы». Было людно. В магазинах толпились покупатели. Роун обратил внимание, что особенно много народа было в кафе-мороженых и книжных магазинах.

— Тебя наш план, похоже, не радует, Георгий, — заметил Уорд.

— Если получится — отлично.

— Ты слишком выделил «если».

— При любом раскладе слишком много слабых мест. Не мне судить. Или ты забыл, я — Новичок.

— Новичок, но учишься быстро. Представь, что ты в своей разведшколе, где учился всем премудростям. Вас знакомят с этим планом. Что скажет инструктор? — Уорд весело похлопал Роуна по спине и подмигнул.

Роун подхватил его веселый тон.

— Когда мы в коротких штанишках сидели за партами и нас наказывали, мы по пятьсот раз писали: «Живи дольше и делай как можно меньше предположений». У нас сейчас, кажется, два предположения — первое: искомая величина находится в определенном месте; и второе: наши фланги прикрыты. Начнем с первою. Мы складываем все яйца в одну корзинку. Мы начинаем снизу, хотя уверены, наш человек наверху.

— Так ты думаешь, начать надо сверху?

— Не только. План в целом нормальный. Нужно только расширить рамки. Я бы хотел спросить вот что: если контакт Перечницы в Кремле, значит, он из избранных? А если пересчитать всю советскую верхушку вместе с семьями и сотрудниками, всех, у кого доступ к нужной информации, сколько человек наберется? Полторы, две тысячи?

— Меньше, сотни четыре, может шесть.

— Тогда почему не поискать одновременно и там, вдруг что-нибудь найдем?

— На это нужно еще человек десять, — заметил Уорд.

— Если проверять каждого — да. Но ведь этого не требуется. Нам надо проследить действия Полякова. Пусть мы не знаем точно, как он работал, зато мы точно знаем, где. Мы знаем, в какие недели и месяцы он был в Москве, когда он уезжал на десять дней в Киев, когда он провел десять дней в Ленинграде. Мы знаем, что между одиннадцатым и двадцать первым марта он был в Ялте.

— Откуда ты все это знаешь? — удивился Уорд.

— Из досье Полякова. Разве ты не читал?

Уорд не помнил, читал ли он досье, но на всякий случай утвердительно кивнул.

— Начать можно с Москвы. Проверим, кто из этих шестисот был в

отъезде, когда Поляков находился в Москве. Всего он был здесь больше года, поэтому исключить удастся человек сорок-пятьдесят, а может и меньше. Это пример на вычитание. Для примера на сложение проверим, кто из оставшихся был в Киеве одновременно с Поляковым. Затем посмотрим чьи визиты совпали по времени с поездками Полякова в Ялту и Ленинград. Когда мы закончим, думаю от шестисот останется не более сорока-пятидесяти.

— Хватит с меня этой арифметики, — оборвал Уорд. — Если все так просто, почему раньше не додумались?

— Потому что мы первые этим занимаемся.

Какое-то время Уорд шел молча.

— Может, ты и прав, — наконец выдавил он. — Только у нас все равно не хватит людей.

— И не надо. Наверняка найдем в любом некоммунистическом посольстве.

— Почему ты так уверен?

— Да они занимаются этим с середины пятидесятых годов.

Роун понял, что для Уорда это было новостью. Группа Разбойника бездействовала более десяти лет. Уорд тоже явно отставал от жизни.

— С посольством так просто не свяжешься, они все под наблюдением, — упрямо заявил Уорд. — Стоит нам только близко подойти, и вся московская контрразведка начнет выкручивать нам руки.

— А я разве говорил, что нам самим придется лезть в посольство? Надо просто послать кого-нибудь за границу.

— Я же сказал тебе, у нас нет ни одного лишнего человека.

— Ну через связника. Связник-то у нас есть?

— Нет, мы в полной изоляции.

— А тот агент в Праге?

— А ты можешь гарантировать, что мы найдем, кого ищем, — разозлился Уорд. — Можно проверить эти пятьдесят и ничего не найти. Откуда такая уверенность?

— Какая там уверенность! Все равно, что в борделе искать.

— Я знал, что не надо было тебя сюда привозить, — зло сказал Уорд.

— Винить некого, — Роун почувствовал, что начинает получать удовольствие. — Хочешь послушать, что еще сказал бы инструктор?

— Валяй, говори. Тебя теперь все равно не остановишь.

— Второе предположение, из которого мы исходим, самое важное. Это может испортить всю операцию. У нас ушла не одна неделя на обработку Поткина, он согласился пустить нас в свою квартиру.

— Да, тут мы отлично сработали.

— Беда только в том, что Поткин может передумать. Куда мы тогда денемся?

— Не передумает. У нас его семья. Будет молчать.

— Вот это очень опасное предположение.

— Но он же сломался. Он сделает все, что мы захотим.

— Предположение, — мягко заметил Роун.

— Если уж человек сломался, значит, сломался.

— Предположение.

— Он же не допустит, чтобы мы расправились с его семьей.

— Предположение. Что если ему прикажут вернуться в Москву?

— Слушай, хватит умника из себя строить.

— А я и не строю. Я просто спрашиваю, что мы будем делать, если наша чудная московская квартира окажется не такой безопасной, как нам бы хотелось?