Кража с обломом
Шрифт:
Он недоуменно уставился на нас, видимо, пытаясь воссоздать цепочку событий, которая привела нас в столь ранний час прямо в его квартиру. Такая работа была явно не по силам его мозгу, ослабленному вчерашними возлияниями, и работать он наотрез отказывался. Мариша приветливо улыбнулась и толкнула меня в бок. Я тоже изобразила на лице подобие улыбки, должно быть, вышло у меня не очень удачно, потому что хозяин попятился.
— Ремонтом решили заняться? — дружелюбно осведомилась Мариша и, не дождавшись ответа, продолжила уже с укоризной:
— Это вы молодцы, но вот двери зря сняли. Мало ли кто может зайти.
Только после ее слов
— Мамочка моя! — непроизвольно вырвалось у него. — Что это?
Пока он приходил в себя и осмысливал увиденное, мы успели покинуть квартиру и скрыться за своей надежной железной дверью, деликатно прикрытой сверху деревянными планками.
— Кончилось наше спокойное житье, — простонала Мариша, когда мы оказались в нашем убежище. — Теперь милиция косяком пойдет, начнут допытываться, кто да что. А я так мечтала спокойно тут пожить.
Я напомнила ей, что наше житье в Мишкином доме вряд ли можно с чистой совестью назвать спокойным, так как всего за двадцать часов нашего в нем пребывания произошло столько событий, что некоторым их хватило бы на пару десятков лет и они не чувствовали бы себя обиженными судьбой. Но Мариша продолжала стонать, не желая внять голосу разума.
— Куда же нам теперь пойти? — надрывалась она. — Сироты мы бедные и бездомные. Оставаться нам тут нельзя, раз сосед нас видел. Разумеется, он сообщит о нас милиции, там заинтересуются, на каких правах мы находимся в Мишкиной квартире, а что мы им скажем? А если не милиция, то следующей ночью сюда обязательно пожалуют воры, чтобы довершить начатое. Сегодня у них, наверное, времени не хватило, но они обязательно вернутся, и даже железная дверь нас не спасет.
Дина давно проснулась и с интересом наблюдала за хозяйкой. Я взяла ее на руки, и мы уже вместе выслушали серию Маришиных прогнозов на наше ближайшее будущее. Все они отличались мрачной окраской и вызывали сомнения в том, что жизнь стоит того, чтобы ради нее продолжать свое существование.
— Мы можем пожить на даче у моих родных, — сказала я, когда Мариша выдохлась и умолкла. — Правда, там куча детей, но мы ведь ненадолго.
Мариша подняла голову, и в ее глазах загорелся луч надежды.
— Что же ты молчала? — воскликнула она. — Немедленно отправляемся к ним.
Маришин энтузиазм меня несколько обеспокоил. Вести ее в таком состоянии к своим родным, с которыми я всегда поддерживала и надеялась впредь поддерживать добрые отношения, было по меньшей мере неосмотрительно. Надо было дать ей немного успокоиться, и я предложила:
— Сходим сперва к судье, может, удастся получить разрешение на свидание с твоим Мишкой. Ты его фамилию помнишь?
Мариша немного подумала и сказала, что помнит. Где находится здание районного суда, Мариша тоже помнила. Я удивилась, но Мариша все быстро объяснила:
— Мы с Мишкой как-то раз проходили мимо него, и Мишка мне тогда сказал: «Вот сейчас я богатый, при бабках и иду с гордой рожей мимо, а сцапают меня, и где будет моя гордость, когда меня из „воронка“ выгрузят?»
Здание суда находилось неподалеку от Мишкиного дома, можно было только позавидовать удобствам, с которыми некоторые умеют устраиваться. Мы собрали свои вещи, перетащили диван на старое место и постарались ликвидировать все следы своего присутствия. После этого мы со всеми возможными предосторожностями
— Можно узнать, у какого судьи находится дело Пустобрехина Михаила Константиновича 1970 года рождения?
— А вы ему кто? — подозрительно спросила женщина.
— Невеста, — сказала Мариша и для вящей убедительности положила коробку перед женщиной, но желаемого эффекта не последовало: вместо того, чтобы заулыбаться и залезть в картотеку, женщина недоуменно осведомилась:
— Это мне? — А затем еще более подозрительно, чем вначале, спросила:
— Зачем?
— За услугу, — откровенно пояснила Мариша.
Как ни странно, но ее слова убедили женщину, она наконец-то убрала коробку в ящик стола и полезла в картотеку.
— У нас такой не числится, — после четверти часа поисков произнесла женщина.
За это время за нами успела выстроиться солидная очередь из желающих получить справку или печать на бланк. В жизни не видела столь торопящейся очереди, обычно все покорно ждут, пока закончат с одним и приступят к следующему, но сегодня люди позади нас подобрались черствые и заботящиеся только о своем времени. Они начали шипеть и пытаться отпихнуть Маришу от конторки. Конечно, ничего у них не вышло, подвинуть Маришу сейчас мог только подъемный кран, но канцелярская дама начала нервничать.
— Идите в другой суд, — нервно посоветовала она нам. — Вы же видите, я вам ничем помочь не могу.
Мы вышли в коридор, и я приготовила носовой платок, чтобы утешать Маришу, но вместо ожидаемых мной рыданий она выпалила:
— Если они не хотят по-хорошему, то я не виновата. Пусть пеняют на себя. Мне необходимо увидеть Мишку, а значит, я ею увижу.
После этого она, не дожидаясь, пока я отреагирую, припустила рысью по коридору, заглядывая во все двери подряд. Я догнала ее возле седьмой по счету и спросила:
— Ты мне можешь объяснить, что ты ищешь?
— Не что, а кого, — поправила меня Мариша. — Ищу подходящего судью. Он должен обладать рядом качеств. Во-первых, он должен быть мужчиной, во-вторых, бабником, а в-третьих, возле него должно быть не меньше четырех его коллег, желательно женского пола и желательно более чем среднего возраста.
Закончив свои пояснения, она заглянула в очередной кабинет и воскликнула:
— А вот и он!
Я заглянула туда же и стала свидетельницей того, как Мариша бросилась в объятия к средних лет мужчине, самой примечательной чертой которого была обширная лысина, которую он постарался прикрыть редкими прядками волос, собрав их с поверхности головы. Возле мужчины скопилось несколько дам преклонного возраста, которых он потешал каким-то анекдотом. После появления Мариши, обвившейся вокруг него, словно гюрза, анекдот застрял у мужчины в горле, зато группа женщин проявила сильный интерес к происходящему.