Крайние меры

Харпер Хелен

— У Тэма и у всех остальных тоже не вышло выжить, — рычу я.

— Самые продуманные планы мышей и людей часто идут наперекосяк.

— Я никогда не считала начитанным человеком.

— В школе меня заставляли кое-что читать.

— Кто бы мог подумать, — бормочу я. Я задумчиво смотрю на него. Мне приходится собрать всё своё самообладание, чтобы не плюнуть ему в лицо. — Зачем, Борис? Зачем ты всё это сделал? Это из-за заклинания? Никки держит тебя под каблуком?

— Мне не нужно заклинание, чтобы быть верным тому, кто собирается избавить мир от вампиров, — последнее слово он произносит с такой злобой,

что я начинаю догадываться о его истинных мотивах.

— Они тебе не нравятся?

— Чёртовы фрики и преступники. Грёбаные трайберы думают, что они хозяева этого места. Перед ними преклоняется каждый человек. Им здесь не место.

— Так почему вы пытаетесь создать ещё больше? Никки становится вампиром.

— Никола делает всё, что необходимо, чтобы победить их в их же игре. В любом случае, она не собирается становиться вампиром. К концу завтрашнего вечера она станет Сангвином. Не вампиром. Сангвин — это когда…

— Я знаю, что значит быть чёртовым Сангвином. Как ей удаётся избегать жажды?

— А тебе как? — парирует он.

Я пристально смотрю на Бориса. В конце концов, он улыбается.

— Полагаю, у каждого из нас есть несколько козырей в рукаве.

Я думаю, у них есть волшебный порошок моего деда или что-то в этом роде. Если я выберусь из этого, мне придётся рассказать об этом Монсеррату. Это вещество явно более распространено, чем я предполагала. И я не разделяю уверенности Бориса в том, что Никки хочет быть Сангвином. Я считаю, что мысль о том, чтобы заменить пять Семей своей собственной Семьёй, слишком заманчива.

Борис скалит зубы.

— Что ж, время уходит, и я не хочу пропустить фейерверк наверху. Не могу дождаться, когда увижу, как эти выскочки-кровохлёбы ползают на четвереньках и выполняют наши приказы.

— Это будут не твои приказы, — замечаю я. — Это будут приказы Никки.

Борис открывает рот, чтобы заговорить, но ему мешает внезапный пронзительный звук сирены, оповещающий о прибытии остальных. Не теряя ни секунды, я протягиваю руку к оконной нише и хватаюсь за лежащий там кусок металла. Он тяжелее, чем я ожидала, но мне удаётся поднять его и швырнуть в Бориса. Я целюсь ему в голову, но то ли он слишком тяжёлый, то ли я слишком слаба, и в итоге он попадает ему в голень. Однако мне помогает элемент неожиданности, когда он вскрикивает и падает навзничь, ударяясь головой об пол. Я хватаю его за волосы, приподнимаю его голову, а затем резко опускаю её обратно. Его тело дёргается и замирает: он без сознания. Я подбираю карточку, выпавшую из ниши, и читаю: «Оригинальный колокольный молоток».

— Ну, может, я и слабее котёнка, — говорю я его неподвижной фигуре, — но, похоже, я всё равно способна как следует врезать тебе.

Я не теряю больше времени. Скоро здесь будут остальные, они позаботятся о Борисе. Однако тревога, без сомнения, побудила Никки к действию. Мне нужно добраться до неё. Я поднимаюсь по лестнице. Выброс адреналина, который позволил мне расправиться с Борисом, быстро проходит, и боль в животе возвращается. Мне приходится цепляться за перила, чтобы подтянуться. Я боюсь, что в любой момент у меня подкосятся ноги.

На следующем уровне нет ничего, кроме сложного часового механизма, который поддерживает работу Биг-Бена. Он огромный и замысловатый, но это не то, что я ищу. Я прохожу мимо него и поднимаюсь по следующей

лестнице. На этот раз мне приходится останавливаться, чтобы перевести дыхание и не упасть. Ступени кажутся бесконечными. Я понятия не имею, что увижу, когда наконец встречу Никки и Глав Семей. Я могу только надеяться, что у неё ещё не было шанса применить это грёбаное заклинание и превратить их в безмозглых роботов. Кровь стучит у меня в ушах, а чувства притупляются. Вот почему я не слышу голосов, пока не подхожу к ним вплотную.

— Знаешь, я могла бы привести на помощь целую толпу кровохлёбов-последователей.

Я на полсекунды закрываю глаза, когда слышу знакомый голос Никки.

— Так почему же ты этого не сделала? — в ласковом тоне Леди Бэнкрофт слышится сталь.

— Потому что они мне не нужны, чтобы уничтожить тебя.

— Я женщина. Твоя болтовня на меня подействует не больше, чем на тебя.

— Точно так же, как твоя ментальная мумба-юмба не подействует на меня, — рычит Никки.

Я выжимаю из себя всё до последней молекулы энергии. Сейчас мной движет чистая ярость. Сделав последний рывок, я взбегаю по оставшимся ступенькам и заворачиваю за угол. Леди Бэнкрофт и Никки стоят перед гигантским подсвеченным циферблатом Биг-Бена. Я отчаянно оглядываюсь в поисках других Глав Семей, но их нигде не видно.

Никки поворачивается в мою сторону, и Леди Бэнкрофт, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, бросается вперёд и хватает её. На её лице застыла злобная маска гнева. Я бросаюсь вперёд, чтобы присоединиться к ней.

— Бо, — хрипит Никки из-под цепких пальцев Бэнкрофт. Затем она ухмыляется с уверенностью, от которой у меня леденеют кости. Из ниоткуда она достает остро заточенный кол. Прежде чем я успеваю среагировать, она уворачивается от меня и наносит удар в сердце Леди Бэнкрофт.

Вампирша не успевает и пикнуть. Её глаза на долю секунды расширяются, а затем она оседает на землю. На моих глазах её кожа становится серой, затем чёрной, а тело разлагается с тошнотворной скоростью. Никки отходит и отряхивает ладони.

— Это оказалось даже проще, чем я думала, — комментирует она. Без предупреждения она бросается вперёд и хватает меня за горло. Её лицо оказывается напротив моего, и она гладит меня по щеке одним пальцем. — Такая доверчивая, Бо. Так хотелось верить, что такая маленькая девочка, как я, не была бы той, кого ты искала.

Я задыхаюсь и корчусь.

— О, да, — смеётся она. — Я точно знала, кто ты такая и чего добиваешься. Я всё это время была на шаг впереди тебя. Ты считала меня слабой, потому что я была калекой. Всё, что мне нужно было сделать, чтобы завоевать твоё доверие — это жеманничать и хихикать. Тебе никогда не приходило в голову, что именно я спасу нас от вампиров, не так ли?

Я в ужасе смотрю на неё. Она права. Я забыла всё, чему меня когда-либо учили, и судила о ней по её внешности. Но подсказки были бы там, если бы я догадалась их поискать.

Смех Никки — резкий, скрипучий, совсем не похожий на её обычное хихиканье.

— Я бы не стала расстраиваться из-за этого. Вряд ли ты единственная, кого я одурачила. Даже до того, как я стала рекрутом, сблизиться с вампирами было до смешного легко. Они только взглянули на моё инвалидное кресло и вычеркнули меня из списка подозреваемых. Что ж, я им показала! — она снова смеется.