Крайние меры

Харпер Хелен

Как только я выхожу на прохладный ночной воздух, я замечаю мотоцикл. Урсуса. Я восхищённо присвистываю. Это поджарый, блестящий зверь и явно его драгоценная собственность. На нём нет шлема, и я не трачу время на его поиски. Вместо этого я усаживаюсь верхом на сиденье и поворачиваю ключ зажигания, заводя двигатель. Позади меня Риа, Бет, Нелл и другие женщины-вампиры из особняка Монсеррат направляются к другим машинам. Я не оглядываюсь на них, я уже несусь по улице.

Ветер свистит мимо меня, когда я сворачиваю за первый угол. Мотоцикл набирает скорость, и тёмные здания и закрытые витрины магазинов становятся размытыми. Я резко

поворачиваю направо и сворачиваю в узкий переулок. Я едва не врезаюсь в лису, обнюхивающую три переполненных мусорных бака, и выезжаю обратно на улицу. Тауэрский мост уже недалеко.

Я испытываю искушение выбрать самый прямой путь, но я знаю, что это также тот путь, за которым, скорее всего, будет наблюдать полиция. Я не могу позволить, чтобы они тормозили меня или включали сирены, чтобы преследовать меня и предупредить Никки — и тех, кто с ней заодно. Я снова сворачиваю вправо, чтобы объехать несколько больших улиц, но стараюсь как можно дольше сохранять скорость. Я не обращаю внимания на мигающие красным огни светофора, заставляя себя забыть, насколько они похожи по цвету на артериальную кровь, а затем выжимаю из мотоцикла чуть больше лошадиных сил. Менее чем через три минуты в поле зрения появляются здания парламента, а над ними зловеще возвышается Биг-Бен. Я осознаю, что понятия не имею, как попасть внутрь.

Я паркуюсь так близко, как только осмеливаюсь, затем слезаю с байка и бегу к зданию, пригибаясь. Время от времени очертания предметов передо мной начинают расплываться, и я теряю зрение, но затем головокружение внезапно проходит, когда я встряхиваю головой. Я так сосредоточена на поиске выхода, что не замечаю неровной тротуарной плиты. Моя нога зацепляется за её край, и я падаю на твёрдый холодный тротуар. Впрочем, это даже к лучшему, потому что, когда я поднимаю взгляд из своего положения лежа, в поле моего зрения появляется широкоплечий мужчина. Вот тогда я точно знаю, что на этот раз не ошиблась. Борис, похоже, выполняет обязанности телохранителя. В десяти метрах позади него также видна стройная фигура Никки.

Я на секунду закрываю глаза. Как бы я ни был рада, что наконец-то нашла предателя, какая-то часть меня всё ещё не может поверить, что это невинная с виду малышка Никки. Я рада, что они дожидались этого момента; иначе всё, возможно, уже закончилось бы. Но когда Биг-Бен бьёт два часа ночи, я понимаю почему. Никки занимается этим не ради секса или денег. Дело даже не во власти, хотя это могло бы стать приятным бонусом. Нет, её мотивы гораздо более просты. То, чего добивается Никки — это месть. Она рассказала мне, что нападение на её родителей, из-за которого она была прикована к инвалидному креслу, началось в два часа ночи, хотя она никогда не говорила, кем были нападавшие. Она, должно быть, думает, что виноваты вампиры; это единственное, что имеет смысл.

Они вдвоём исчезают за воротами. Должно быть, они отключили систему безопасности. В идеале я бы подождала прибытия остальных; я на последнем издыхании, и мне нужно, чтобы рядом со мной было немного силы девушек-вампиров. Но я слишком беспокоюсь о том, что у меня совсем немного времени, чтобы попасть внутрь, прежде чем сигнализация вновь включится. Элемент неожиданности будет более полезен, чем что-либо другое, и, хотя срабатывание системы безопасности предупредит администрацию, это также насторожит Никки и Бориса. Они планировали это в течение долгого времени, и я уверена, что

у них будет запасной вариант. Единственное, чего они не учли — это меня.

Я поднимаюсь с земли, перебегаю улицу и перелезаю через ворота вслед за ними. Моё сердце бешено колотится, а лёгкие сжимаются. Лицо Тэма всплывает у меня перед глазами, и я стискиваю зубы. Мне нужно держать себя в руках; я обязана его памяти как минимум этим.

Я бегу трусцой по мощеной дорожке, а надо мной нависают высокие стены дома Порткуллис. На этот раз я внимательно смотрю под ноги; крайне важно, чтобы я вела себя тихо и незаметно. Но мне нужно поторопиться и поймать Никки до того, как она доберётся до Глав Семей. Я слышу, как впереди хлопает дверь, и понимаю, что они уже вошли в Елизаветинскую башню — настоящее название Биг-Бена. Теперь, когда путь впереди свободен, я могу позволить себе прибавить скорость.

Дойдя до двери, я замираю и прислушиваюсь. Все кажется тихим, поэтому, двигаясь осторожно, я поворачиваю ручку и вхожу вслед за ними. Основание башни одновременно меньше и современнее, чем я ожидала. Стены гладкие, бежевые, а по краям стоят несколько скамеек в старинном стиле. Я направляюсь к лестнице.

Я поднимаюсь по ступеньке за раз. Хотя ситуация напоминает мне попытку подкрасться к О'Ши на Уилтшор-авеню, по крайней мере, эти ступеньки сделаны из более прочного материала и не будут скрипеть и выдавать меня. Я могу двигаться быстро. Сейчас я должна догнать Никки и Бориса; я не могу рисковать тем, что они применят заклинание О'Ши.

Из-за возросшей скорости я проскакиваю следующий поворот, не обращая на него должного внимания. Едва я достигаю верхней ступеньки, как чей-то кулак резко ударяет меня по голове. Я отлетаю, к счастью, в комнату, а не обратно вниз по лестнице, но, тем не менее, от удара я превращаюсь в груду конечностей. Я сворачиваюсь в позу эмбриона, чтобы защититься от следующего. Когда этого не происходит и боль начинает утихать, я открываю глаза. Надо мной стоит Борис с кривой ухмылкой на лице. Я ищу выход, но он загораживает лестницу. Позади меня есть крошечное окошко, но, даже если бы оно было достаточно большим, чтобы в него можно было выпрыгнуть, впереди лежит тяжёлый ржавый металлический предмет, который практически блокирует его.

Мой желудок сжимается. Тем не менее, я стремлюсь к беззаботности.

— Привет, приятель. Как жизнь?

Борис резко смеётся.

— О, так теперь ты прикидываешься паинькой?

Я поднимаюсь на ноги, стараясь не слишком явно обхватывать руками ноющий живот. Очевидно, у меня не очень хорошо получается, потому что на его лице появляется ликование.

— Прекрасная, ни на что не годная Бо, — говорит он. — Ты хоть представляешь, сколько неприятностей ты мне доставила?

— Ты имеешь в виду, потому что я не позволила обвинить себя в убийстве О'Ши?

Он облизывает губы; зрелище не из приятных.

— В самом деле. Всё прошло бы намного проще, если бы ты позволила себя обвинить. Знаешь, я оказывал тебе услугу.

— Потому что, если бы я была в тюрьме, я бы избежала резни в «Крайних Мерах», — я говорю это категорично, но на самом деле мне нужно его подтверждение того, что он несёт ответственность. Кроме того, теперь я знаю, что мне просто повезло, что меня назначили заняться О'Ши.

— Мы пытались уничтожить любую связь с деймоном, — Борис пожимает плечами. — Из этого ничего хорошего не вышло.