Крайние меры

Харпер Хелен

Я роюсь в кармане, надеясь, что Риа и Урсус положили распятие Питера на то же место, где они его нашли. Последнее, чего я хочу — это встречаться с ними лицом к лицу и выяснять, что они с ним сделали. Как только мои пальцы нащупывают цепочку, я облегчённо выдыхаю.

Я достаю его и подношу к мерцающей, гудящей лампочке. Это хрупкая вещица. Я надеюсь, что оно поможет Питеру и обеспечит его хоть какой-то физической поддержкой. Я осторожно кладу крестик обратно в карман и поворачиваюсь, чтобы уйти. При этом я улавливаю едва уловимый оттенок знакомого аромата. Я вдыхаю глубже, затем с трудом сглатываю, и в животе у меня всё переворачивается.

Сладкий, ароматный запах розовой воды может быть слабым, но он определённо присутствует. И я могу поклясться, что это тот же самый запах, который я уловила в доме на Уилтшор-авеню.

Я перехожу налево, наклоняюсь и делаю глубокий вдох. Я прохожу чуть больше полуметра, где его уже не чувствуется, поэтому я возвращаюсь направо, мимо своей коробки и дальше. К тому времени, как я добираюсь до коробки Мэтта, он снова начинает исчезать. Я остаюсь совершенно неподвижной и снова поворачиваю взгляд влево. Мэтью. Питер. Никки. Я. Я смотрю на коробку Питера, затем на коробку Никки. Если выражаться словами Бет, ни хрена себе.

Мой желудок сжимается, и я слышу шум крови в ушах. Я разминаю мышцы и осторожно снимаю крышку с коробки Питера. Я наклоняюсь и принюхиваюсь. Запах лосьона после бритья и мужского мускуса впитался в одежду и другие вещи внутри, но ничто не напоминает о розах.

Я возвращаю крышку в исходное положение и подхожу к коробке Никки. Я делаю глубокий вдох и открываю её. Сильный запах сразу же ударяет мне в ноздри, и я отшатываюсь, зажимая рот рукой и в ужасе глядя на неё. Я знаю, что с тех пор, как прибыла в дом Монсеррат, я сделала много неправильных предположений. И это всего лишь запах. Я уверена, что многие люди используют розовую воду в качестве аромата. Я делаю ещё более нелепые выводы? Я мысленно перебираю всё, что я о ней знаю. Она была прикована к инвалидному креслу в результате жестокого нападения, в ходе которого погибли её родители. Она молода и кажется хрупкой. Она не похожа на человека, который мог бы подойти на роль маньяка, затеявшего геноцид вампиров. И всё же… Я думаю о том, как она реагировала на присутствие Питера. Она объяснила своё отвращение к нему тем, что он напоминал ей кого-то, кто на неё напал. Может быть, всё гораздо проще: возможно, он ей не нравится, потому что он мужчина и не находится под действием заклинания пассивности. Похоже, жажда крови не затронула и её тоже. Хотя я не понимаю, как она может быть связана с кем-то вроде Бориса. Как бы то ни было, мне нужно поговорить с ней, и мне нужно поговорить с ней немедленно.

Я бы хотела сказать, что сразу же бросаюсь действовать. К сожалению, это скорее медленная прогулка. Я не потрудилась выключить свет в подвале. Да, я понимаю, что это вредно для окружающей среды, но вероятность упасть лицом вниз, если я буду карабкаться обратно в кромешной тьме, слишком велика. Я поднимаюсь и в конце концов возвращаюсь в тихую кухню. Я заставляю свои дрожащие конечности продолжать двигаться. Если повезёт, я найду Никки в одном из конференц-залов на первом этаже, так что мне больше не нужно будет карабкаться по лестнице.

К сожалению, госпожа Удача по-прежнему неуловима. Никки там нет. Заглянув в одну из комнат, я замечаю Риа, которая, прищурившись, смотрит в мою сторону. Я не могу сейчас беспокоиться о ней, Никки — мой приоритет. Медленно, с трудом я добираюсь до главной лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бет, спотыкаясь, спускается вниз.

— Привет! Как дела? — учитывая, что она теперь превратилась

в полноценного вампира, выпив крови, у неё удивительно здоровая внешность. Я не могу сдержать раздражения, хотя и испытываю облегчение, столкнувшись с ней.

— Мне нужно найти Никки.

Бет серьёзно смотрит на меня.

— Это как-то связано с делом о предательстве?

— Пожалуйста, Бет. У меня совсем нет сил, и мне необходимо поговорить с ней сейчас. Ты не могла бы найти её для меня? Быстро?

— Эти туфли совсем не предназначены для того, чтобы в них бегать, — комментирует она, ободряюще улыбаясь мне, и направляется обратно наверх.

Я сажусь на нижнюю ступеньку и прислоняюсь головой к перилам. Я не могу избавиться от головокружения. Должно быть, я задремала, потому что в мгновение ока Бет снова оказывается рядом со мной.

— Я не могу её найти.

Я беру себя в руки, пытаясь не обращать внимания на тревогу.

— Её комната?

— Она пуста. Её нет ни в общественной зоне, ни в туалете. Её никто не видел уже пару часов.

— Она должна где-то быть.

Бет пожимает плечами.

— Я понятия не имею, где.

Я пытаюсь сообразить.

— Как насчёт сада?

— Это, по сути, единственное оставшееся место.

Я выпрямляюсь. Я слегка пошатываюсь, и Бет встревоженно хватает меня за руку.

— Ты останешься здесь, — говорит она. — Я проверю снаружи.

— Я пойду с тобой.

— Бо, ты едва можешь ходить.

— Я сказала, — повторяю я сквозь стиснутые зубы, — я пойду с тобой.

Бет закусывает губу.

— Хорошо, — она берёт меня под руку. — Только не падай на меня, ладно?

Я заставляю себя улыбнуться.

— Хорошо.

Время уже близится к полуночи, и после моей встречи с Урсусом и Риа в саду появилась какая-то зловещая атмосфера, которой я раньше не ощущала. По крайней мере, с Бет рядом со мной эта парочка дважды подумает, прежде чем набрасываться на меня. Воздух кажется тяжёлым и гнетущим, как будто надвигается гроза. Ясное небо теперь затянуто облаками. Даже яркая луна едва видна.

Бет открывает рот, чтобы позвать Никки, но я останавливаю её.

— На всякий случай, — бормочу я.

Она приподнимает брови, как будто хочет спросить, какой такой всякий случай я имею в виду, но, вероятно, понимая, что я не дам ей удовлетворительного ответа, вместо этого помогает мне сойти на траву рядом с дорожкой.

— Гравий может быть шумным.

Я улыбаюсь, радуясь, что она воспринимает меня всерьёз. Мы обходим весь участок. Кажется, что сад пуст.

— Её здесь нет, — комментирует Бет.

Я качаю головой. Что-то не так.

— Давай пройдёмся ещё раз.

Мы начинаем сначала. Деревья и кусты отбрасывают длинные тени, и время от времени кто-нибудь из мелких диких животных шмыгает туда-сюда. В остальном всё кажется тихим. Я останавливаюсь, когда мы добираемся до той части сада, через которую мы крались, чтобы сбежать в ночной клуб.

— Те охранники всё ещё здесь?

— Конечно. Не думаю, что Лорд Монсеррат оправился от нашей небольшой вылазки за стены.

Я хмурюсь. Если здесь есть охранники, которые следят за тем, чтобы новобранцы не вели себя плохо, то почему они не вмешались, когда Риа и Урсус напали на меня? Никто из нас не вёл себя тихо, а считается, что вампиры обладают исключительным слухом: они не могли не заметить эту стычку. Глаза Бет отражают мои мысли: если в саду выставлена охрана, то где же они, чёрт возьми?