Крайние меры
Шрифт:
— Просто пытаюсь получше узнать этого джентльмена, — бормочу я, прежде чем наклониться, чтобы помочь Д'Арно.
Едва я достигаю его уровня, как чувствую этот запах. Мне не нужно видеть, как он сосёт палец, чтобы понять, что он порезался; вокруг него витает облако насыщенного железом аромата. Глубокий животный рык, который я едва осознаю, вырывается из моего горла, и мои глаза останавливаются на тонкой струйке крови, стекающей по его коже. Это выглядит так аппетитно. Позади себя, наполовину заглушаемое музыкой и громким стуком моего собственного сердца, я слышу рычание
Он поднимает на меня взгляд, и его глаза расширяются, когда он замечает мою реакцию. Запах его страха тут же смешивается с запахом его крови. Это делает ситуацию ещё более привлекательной. Он — жертва, а я — хищник.
Я прыгаю вперёд, широко раскрыв рот, как огромная машина для убийства. Присутствие Никки раздражает меня. Я хочу, чтобы эта плоть принадлежала только мне. В полёте я сбиваю её с пути, приземляясь на грудь Д'Арно и заставляя его с глухим стуком упасть навзничь. Он пытается оттолкнуть меня с себя, но его руки слабы, и он лишь размахивает ими. Я отбиваю их в сторону и наклоняю голову. Может, у меня ещё и нет клыков, но я всё равно могу попробовать на вкус.
Затем что-то отрывает меня от тела адвоката. Я вою от разочарования и брыкаюсь. То, что держит меня, сжимает хватку ещё сильнее. Я отталкиваюсь локтями, и мой похититель хрипит, но всё равно не отпускает меня.
— Уведите его отсюда, — произносит голос.
Бет — это знание мелькает в глубине моего сознания. Мне не нравится Бет. Я не доверяю Бет. Она мешает мне получить то, что я хочу. Я сопротивляюсь сильнее.
— Бо, — её голос звучит спокойно. Сука. — Бо Блэкмен. Вспомни, кто ты, и прекрати это сейчас же.
Я рычу. Нелл подхватывает Д'Арно и оттаскивает его подальше от моего поля зрения. Я бросаюсь вперёд, но не могу вырваться из хватки Бет.
— Бо, — успокаивает она, — он ушёл. Тебе нужно успокоиться и расслабиться.
Я поворачиваюсь влево, затем вправо. Бармен смотрит на меня широко раскрытыми испуганными глазами. Я резко поворачиваюсь в его сторону, и он невольно делает шаг назад. Затем я принюхиваюсь. Запах крови остается, но быстро рассеивается. Моё сердце болезненно колотится о грудную клетку, и я зажмуриваю глаза.
— Он ушёл, Бо, — повторяет Бет, слегка ослабляя хватку и протягивая руку, чтобы пригладить мои волосы. Та часть моего сознания, которая на самом деле является мной, возвращается.
— Уверена? — хриплю я.
— Уверена.
Я начинаю дрожать.
— Я чуть не…
— Ш-ш-ш, — говорит она. — Всё в порядке.
Вырываясь из её объятий, я поворачиваюсь к ней лицом.
— Нет. Бет, всё не в порядке, чёрт возьми. Всё никогда не будет хорошо. Я… — я не могу закончить предложение.
К нам подходит крупная фигура и встаёт рядом.
— Вам нужно уйти, — у вышибалы мрачное выражение лица, а руки скрещены на груди. — Трайберам здесь не рады.
Бет хватает меня за руку.
— Мы уходим, — она вглядывается в моё лицо. — Ты в порядке?
Я всё ещё дрожу, но понимаю, что она имеет в виду. Я киваю, и мы выходим за дверь.
— Он точно…?
— Он ушёл.
Никки, Нелл
— Ты этого не сделала, Бо. Ты не пила, — шепчет он.
Но только из-за Бет. Если бы не она, я бы перегрызла глотку Гарри Д'Арно.
Я смотрю на остальных троих.
— Почему только я? — мои слова тихие, но я слышу в них искреннюю мольбу. — Почему я была единственной, кто напал на него?
— Как только я почувствовала запах крови, я вытащила Питера, — рассказывает мне Нелл. — Когда я вернулась за остальными, Никки, казалось, была в порядке, а Бет боролась с тобой так, словно это был бой за призовые места.
Я перевожу взгляд с Бет на Никки и обратно. Бет выглядит смущённой, а Никки — невозмутимой. Я рада, что это не слишком её расстроило. Однако я могу сосредоточиться только на том, что я потеряла контроль, а они — нет. Мои шансы продержаться до конца месяца тают на глазах.
— Рассвет уже не за горами, — говорит Нелл, вглядываясь в светлеющее небо. — Нам нужно возвращаться.
Питер отпускает меня, и мы стоим на тротуаре в неловком круге. Смех и радость ночи полностью исчезли, и это всё моя вина.
***
На этот раз поиск такси занимает гораздо больше времени. Я слишком оцепенела после нападения на Д'Арно, чтобы беспокоиться об этом, но это не выходит у меня из головы. Запах его свежей крови был таким ошеломляющим. Гигантская задача — дожить до конца месяца — кажется невыполнимой. Я знала, что это будет непросто, но не понимала, что, вероятно, будет проще зажечь спичку от желе.
Бет берёт всё на себя. Она выводит нас на главную дорогу, где у нас будет больше шансов добраться домой на транспорте. В небе появляются слабые фиолетовые полосы, и Никки, в частности, начинает нервничать. Я бы хотела успокоить её, но, как ни эгоистично, всё, о чём я могу думать — это о себе. Всё в таком бардаке. Я ненадолго задумываюсь, не сбежать ли мне и не найти убежище подальше от Семьи и всех остальных. Квартира, которую Rogu3 подыскал для меня, теперь не доступна, но если я найду место, где нет солнца, со мной всё будет в порядке. Но какая-то часть меня думает, что, возможно, будет лучше, если я позволю рассвету совершить самое худшее. Кажется, нет смысла продолжать борьбу, когда моя собственная природа — мой враг.
К тому времени, как мы ловим такси, меня затягивает в водоворот страданий. Я забиваюсь в угол заднего сиденья. Бет бросает на меня обеспокоенные взгляды, но у меня едва хватает сил, чтобы обращать на это внимание. Такси мчится мимо серых зданий и укорачивающихся теней. Когда мы подъезжаем к штаб-квартире Семьи Монсеррат, становится очевидно, что у нас не будет времени проникнуть внутрь до рассвета. Нам придётся войти через парадную дверь и надеяться, что никто этого не заметит. Это глупый план. Я подумываю, не рассказать ли об этом остальным, но потом решаю, что мне всё равно. Спешить внутрь, чтобы избежать встречи с чем-то таким простым и прекрасным, как первые лучи солнца, уже само по себе хреново.