Красотки кабаре
Шрифт:
– Увидев наш опустевший дом, я впал в полное отчаяние. Весь вечер я пил и плакал и в конце концов, в полном беспамятстве, схватил пистолет и выстрелил себе в сердце. Увы, – он чуть усмехнулся, – пуля прошла мимо. Потом, после выздоровления, я долго искал вас во Франции. Почему, ну почему ты мне ни разу не написала?
Эмилия не могла больше этого выдержать. Разрыдавшись в полный голос, она сама бросилась к нему в объятия. Эта недолгая вспышка страсти не шла ни в какое сравнение со всеми предыдущими объятиями молодости. Они плакали, просили друг у друга
В одно из самых трогательных мгновений той незабываемой ночи Стефан рассказал ей о своем разочаровании в нацизме и о том, каким чудом ему удалось разузнать их нынешний адрес. Но больше всего Эмилию поразило другое. Спустя шестнадцать лет он нашел их для того, чтобы спасти от концлагеря и посадить на пароход, отплывающий в Мексику!
– Прости меня. – Дрожа всем телом и плача, она целовала его руки. – Умоляю, прости меня! Я не только испортила тебе жизнь, но и посмела плохо о тебе думать!
Глава 4
Смертоносное прошлое
Удивительное дело – но в отличие от комиссара Вондрачека, да и самого Вульфа, лорд Сильверстоун совершенно не изменился. Правда, черты его лица слегка заострились, что придало общему выражению несколько зловещий вид, однако Сергей Николаевич мгновенно узнал англичанина, когда открыл на стук дверь своей каюты. Более того, в первый момент ему даже вспомнилась фантастическая история графа Сен-Жермена, который похвалялся тем, что обладает эликсиром вечной молодости.
– Добрый вечер, – спокойно произнес лорд Сильверстоун, учтиво приподнимая шляпу. – Вчера я видел вас беседующим с господином Вондрачеком, а потому, полагаю, вы не слишком удивлены, увидев меня здесь?
Вульф неопределенно пожал плечами.
– В таком случае вы позволите войти?
Еще не решив, как вести себя с этим незваным гостем из прошлого, Вульф, все так же молча, отступил в глубь каюты.
– Благодарю вас.
– Что вам угодно?
– Как что? Я просто заглянул повидаться со старым знакомым, с которым, как мне помнится, мы не раз вели изысканные беседы на разные любопытные темы.
– Опасаюсь, что на этот раз у нас такой беседы не получится.
– Почему?
– Я не могу как ни в чем не бывало беседовать с человеком, в отношении которого у меня имеются весьма гнетущие подозрения.
– Вы имеете в виду ту давнюю историю с полковником Фихтером? А хотите узнать все подробности этого дела?
– Да, хочу, – после недолгих колебаний кивнул головой Вульф. – Присаживайтесь.
– Спасибо. Вы позволите предложить вам сигару?
– Нет, благодарю. После тяжелой военной контузии у меня стало болеть сердце, и врачи запретили мне курить.
– Сочувствую. – Сильверстоун закурил и, откинувшись в кресле, внимательно посмотрел на Вульфа. – А вы сильно изменились.
– Вы пришли рассказать мне о том, кто убил фрейлейн Тымковец? – глухо напомнил Вульф, которому был неприятен изучающий взгляд англичанина.
– Разумеется, – охотно согласился тот. – Наверное, для
– Нет. Комиссар Вондрачек рассказывал мне о своих подозрениях.
– Прекрасно. В таком случае вы понимаете, что фигура начальника австрийской контрразведки полковника Фихтера представляла для контрразведки Британской империи особый интерес. Пытаясь найти подходы к этому старому вояке, однажды на скачках в Пратере я устроил ему как бы случайное знакомство с молоденькой актрисой «Иоганн Штраус-театра» – фрейлейн Бертой Тымковец. Признаться, я не слишком верил в удачу, но, к моему изрядному удивлению, полковник клюнул почти сразу же. Более того, на столь пылкую страсть, которую пробудила в нем эта развратная девица, я даже не рассчитывал. Видимо, ей удалось оживить угаснувшее было либидо нашего почтенного полковника. По ее собственным словам, их первое свидание очень напоминало изнасилование – господин Фихтер действовал с таким жаром, что ухитрился сломать ее корсет.
– И после того, как он ею увлекся, вы принялись его шантажировать?
– Нет, для начала, устами прелестной фрейлейн Тымковец, я предложил ему добровольно сотрудничать с британской контрразведкой. Но, как рассказывала сама фрейлейн, полковник был настолько возмущен этим предложением, что ей с трудом удалось его успокоить, обратив все в шутку. Поскольку прямой контакт не удался, мне пришлось выработать другой план. Я приказал Тымковец разыграть исчезновение и лично отвез ее в Кальтенбрюндльберг, где приказал написать письмо полковнику Фихтеру с просьбой приехать. Однако эта девица оказалась сообразительнее, чем я ожидал. Хотя я поручил Фальве не спускать с нее глаз, она ухитрилась написать и отправить еще одно письмо – своей подруге фрейлейн Лукач.
– Знаю, – кивнул Вульф. – Я даже читал это письмо.
– Я так и предполагал. После того как письмо было отправлено полковнику Фихтеру, я тщательно подготовил место будущих событий. В частности, нанял небезызвестного вам художника, чтобы он стал главным свидетелем обвинения, которое я собирался выдвинуть против полковника.
– Обвинения в убийстве?
– Совершенно верно. Разумеется, я избавил господина полковника от необходимости самому совершать подобное злодеяние.
Сильверстоун произнес это с такой зловещей иронией, что в душу Вульфа постепенно начал закрадываться страх. С какой стати англичанин так спокойно похваляется своими преступлениями?
– Когда он поднялся в номер, фрейлейн Тымковец была уже мертва. Ну, а чтобы полиции легче было вычислить подозреваемого, я поручил Фальве проследить за уходом полковника, после чего самому подняться в номер и оставить на видном месте страницу из книги с пометками, сделанными рукой господина Фихтера.
– А эту улику вы получили благодаря самой Тымковец? – побледнев от ужаса, воскликнул Вульф.
– Разумеется, ведь из всех моих агентов только она имела доступ к библиотеке полковника.