Красотка
Шрифт:
И ведь все благодаря Вивьен…
Эдвард встал и с минуту смотрел на перила, собираясь с духом, чтобы приблизиться к ним. Он даже сделал пару шагов, но все же остановился, чувствуя, как лоб его покрывается липким потом. Нет, на это он не способен. Он просто трус!
Повернувшись, Эдвард вошел в гостиную.
Было уже поздно, и нужно было ложиться спать. Утром Эдварду предстояло возвращаться в Нью-Йорк, к своей прежней жизни. Уж там-то он быстро забудет Вивьен. Только все дело в том, что он вовсе не хочет ее забывать.
Всю ночь Эдвард проворочался с боку на бок, почти не смыкая глаз. Когда рассвело, он встал, собрал вещи и, вызвав носильщика, попросил отнести их вниз.
Откуда-то из-за гор надвигалась гроза. По небу полыхали молнии, и громыхал гром.
Эдвард взял со стола шкатулку с рубиновым ожерельем, которое он взял напрокат для Вивьен перед тем, как он полетел с ней на спектакль в Сан-Франциско.
Поглаживая подушечками пальцев нежный бархат шкатулки, Эдвард зажмурился, и перед глазами его появилась Вивьен, надевающая на шею драгоценное ожерелье.
Совсем рядом на землю с треском обрушилась молния. Эдвард встал и со шкатулкой в руке пошел на террасу. Нет, он вовсе не трус…
Сделав несколько быстрых шагов, он дошел до перил и, остановившись, поднял лицо к небу.
В дверях за его спиной появился носильщик с двумя чемоданами.
— Что-нибудь еще, сэр? — спросил он учтиво.
— Это все, — сказал Эдвард.
— Я буду внизу, сэр!
— Спасибо, — пробормотал Эдвард, не отходя от перил. Вивьен была права: океан и в самом деле был виден с террасы…
Через десять минут он спустился на лифте и направился к конторке портье, за которой стоял мистер Томпсон. Подписав приготовленные счета, Эдвард поднял на него глаза:
— Мне ничего не передавали? — спросил он с надеждой.
Управляющий, конечно же, понял, что он имел в виду, и с нескрываемой грустью покачал головой:
— К сожалению, нет.
Эдвард кивнул и снова взглянул на лежащие перед ним счета.
— Мне нужно в аэропорт.
— Разумеется, сэр. Дэррил к вашим услугам.
Водитель, ожидавший поблизости, пока его позовут, подошел к Эдварду.
— Подайте, пожалуйста, к главному входу, — попросил тот и протянул счета управляющему. — Да, едва не забыл, — сказал Эдвард и, достав из кармана бархатную шкатулку, положил ее перед Томпсоном. — Я могу попросить вас отослать эту шкатулку моему ювелиру?
— Непременно, мистер Луис, — улыбнулся Томпсон и, взяв в руки шкатулку, посмотрел на нее.
Он догадывался, что в ней находится, потому что запомнил, в чем была и как выглядела Вивьен в тот вечер, когда они с Эдвардом умчались в аэропорт.
— Вы позволите, сэр? — попросил управляющий.
Эдвард не сразу понял, о чем его просят, но, сообразив, с готовностью кивнул Томпсону:
— Да, да, разумеется.
Мистер
— Как я вас понимаю, мистер Луис! Отрывать красоту от сердца, наверное, нелегко, — тихо проговорил он.
Эдвард взглянул на мистера Томпсона. Тот захлопнул шкатулку и словно бы невзначай добавил:
— Интересно, что мисс Вивьен тоже отвозил Дэррил. — Он пристально посмотрел на Эдварда и убрал шкатулку:
— Разумеется, мистер Луис, я доставлю ее в целости и сохранности.
— Огромное вам спасибо, мистер Томпсон! — неожиданно улыбнулся Эдвард.
Дэррил подал машину, и носильщик загрузил в багажник вещи. Эдвард разместился на заднем сиденье.
Грозу уже отнесло в сторону океана. Дэррил завел мотор и, обернувшись, сказал:
— Дождь стихает, мистер Луис, самолет должен вылететь без задержки, и в Нью-Йорке вы будете точно по расписанию.
«Сомневаюсь, — про себя сказал Эдвард. — Придется на часик-другой задержаться». И он наклонился к Дэррилу, чтобы посвятить его в свои планы.
Вивьен этой ночью тоже почти не спала. Сначала они долго болтали с Кит, а когда рассвело, она встала, чтобы начать упаковать свои вещи.
Денег, полученных ею от Эдварда, было достаточно, чтобы уехать из Голливуда и начать новую жизнь где-нибудь в другом городе, например, в приглянувшемся ей Сан-Франциско. Ведь Вивьен изменилась, и изменилась бесповоротно, как она заявила Эдварду.
За окном все еще шел дождь. Заспанная Вивьен упаковывала сумки. Кит, помогавшая ей собирать вещи, случайно наткнулась на фотографию — любительский снимок, на котором они с Вивьен в своем проститутском прикиде позировали перед какой-то забегаловкой на Голливудском бульваре. Вивьен была в парике с завитушками. Кит над чем-то хихикала.
— Ну и лохудры мы с тобой! — глянув на фото, сказала Кит. Она собрала своих плюшевых медвежат и, взяв бамбуковую салфеточку, понесла ее в кухню. Вивьен последовала за ней.
— И чего ты нашла в этом Сан-Франциско? По-моему, ничего там особенного. Холодрыга, туманы, и, вообще, неизвестно, что там тебя ждет, — сказала презрительно Кит.
Вивьен положила салфетку обратно на свои вещи.
— В таком случае я сейчас же надену свитер, — мрачно сказала она, оглядываясь по сторонам, заметила фен и сунула его в сумку, наполовину заполненную ее пожитками.
— И что ты там будешь делать? — спросила Кит, усаживаясь за стол.
— Найду какую-нибудь работу, закончу школу, — сказала Вивьен и, взяв в охапку одежду — вместе с салфеточкой, — понесла ее к раскрытому чемодану. — Не беспокойся, у меня все получится, не так уж это и трудно. Между прочим, я неплохо училась в школе.