Красотка

Шайблер Сюзанна

— Ты заблудишься в темноте! — прокричал он. И точно: машина, взвизгнув колесами, вывернула на шоссе и помчалась… в прямо противоположную от гостиницы сторону.

— Не туда! Беверли Хиллз — у подножья! Но Эдвард уже не слышал его. Ревя мотором, «Лотос» мчал его по извилистой узкой дороге.

Эдвард Луис, действительно, не привык к машинам с механической коробкой скоростей. И вообще, водитель он был не ахти какой, потому что обычно пользовался услугами личного шофера — или пилота, когда перемещался в пространстве с помощью своего реактивного

самолета. Не удивительно, что на поворотах он несколько раз забирал слишком круто, а когда нажимал на тормоз, мотор готов был заглохнуть. В одном месте «Лотос» так занесло, что он очутился на какой-то стоянке, где и остановился.

— Вот чертова колымага! — проворчал Эдвард, пытаясь включить задний ход, чтобы снова выбраться на шоссе и следовать дальше уже в более умеренном темпе.

Сумерки между тем сгущалась, а Эдвард так и не замечал, что едет он не в ту сторону.

Глава 2

Будильник на ночном столике Вивьен Уорд прозвенел в половине восьмого вечера. Очнувшись от глубокого сна, она потянулась, сладко зевнула и, не открывая глаза, на ощупь заткнула будильник.

Минуту-другую понежившись с закрытыми глазами, она села в постели, сбросила ноги на пол и машинально поправила челку на парике, который она не снимала даже на время сна. Взгляд ее скользнул по обшарпанным «апартаментам», где она проживала вместе с подружкой по имени Кит де Лука.

Одежда Вивьен в живописном беспорядке валялась на полу и на кресле с линялой обивкой.

Над кроватью висело подобие стенгазеты с наклеенными фотографиями — в основном моментальными снимками ее прежних друзей и знакомых, чьи лица были аккуратно вырезаны.

Из-за окон доносился шум города. Гудели клаксоны машин, и визгливо кричала какая-то тетка. Затем завыла полицейская сирена, через минуту умолкшая где-то вдали.

Гостиница, где Вивьен и Кит снимали комнату, была расположена на одной из боковых улочек Голливудского бульвара. В двух шагах от нее находилась известная Уолк оф Фейм, где на тротуаре можно было прочесть имена мировых знаменитостей, обрамленные контурами звезд. Это была одна из приманок, благодаря которым в Голливуд ежедневно валили толпы туристов.

В остальном же на этом отрезке бульвара не было ничего примечательного. Дешевые бары и рестораны чередовались здесь с варьете и порнокинотеатрами. Часть улицы, где на асфальте красовались окаймленные звездами имена знаменитостей, была облюбована проститутками, которые, фланируя по широкому тротуару, охотились за клиентами.

Улица и рестораны были наводнены торговцами-лоточниками и сбытчиками наркотиков, сутенерами и нелегальными эмигрантами, мелкими жуликами всех статей и зеваками, а также бесчисленными тружениками индустрии развлечений, представленной на бульваре во всем своем многообразии. Из динамиков неслись звуки рока и блюза, подростки гурьбой толпились на тротуарах или носились на роликовых досках, лавируя между прохожими, а уличные красотки,

заглядывая в окна машин, завлекали мужчин:

— Эй, приятель, не хочешь немного развлечься?

— Ты сегодня один? Красивая девушка может составить тебе компанию. Посмотри, правда я хороша?

Вивьен Уорд приняла ванну и начала одеваться. Она надела черные кружевные трусики и бюстгальтер, натянула черные ажурные чулки и, наконец, облачилась в довольно своеобразный ансамбль, верхняя часть которого, оставлявшая голыми плечи и талию, спереди и сзади была скреплена двумя металлическими кольцами с чисто символической юбочкой.

Вивьен была истинная красавица: стройная, длинноногая, с большими выразительными глазами и мягко очерченным ртом. Обаятельное лицо и красивые тонкие руки были чуть тронуты легким загаром.

Вивьен подошла к зеркалу, чтобы наложить косметику. Глаза с помощью контурного карандаша и голубых теней она сделала еще более выразительными. Губы накрасила ярко-красной помадой.

Надела высокие, до середины бедер, сапоги на каблуках. Язычки молний на них давно оторвались, и Вивьен, чтобы как-то застегивать сапоги, приспособила для этой цели булавки. Наряд ее дополняла дешевая бижутерия: клипсы, браслеты, которые тихо позвякивали при каждом ее движении.

Нацепив на голову темную шапочку с козырьком и небрежно набросив на плечи красный жакет, она подхватила сумку и двинулась к выходу.

Выйдя из номера, девушка услышала внизу голоса. Она остановилась, присела на ступеньке и, затаившись, стала следить за происходящим на лестничной клетке.

Хозяин убогой гостиницы держал за ворот эмигранта с Ямайки.

— Ну-ка, стой! Ты, я вижу, не понял, что тебе было сказано. В конце месяца я собираю плату. Гони бабки, или я тебя вышвырну вон!

Вивьен тихо встала и на цыпочках вернулась в номер. В ванной комнате она сняла крышку сливного бачка и вытащила пластмассовую мыльницу, в которой хранила деньги. Но обнаружила в ней всего-навсего один доллар.

Посмотрев с изумлением в опустошенную мыльницу, Вивьен закрыла ее и убрала на место. Она плохо себе представляла, как выберется из отеля, не столкнувшись с настырным хозяином, собирающим плату с жильцов. Но тут ее осенила идея, Вивьен распахнула окно в гостиной и ступила на узкую, огороженную металлическими перилами площадку пожарной лестницы. Затея эта была не лишена риска, но девушка верила в свои силы. Она оглянулась по сторонам и стала быстро спускаться.

Внизу проходила парочка, но Вивьен, с кошачьей ловкостью спускавшуюся по лестнице, они не заметили. На третьем этаже из окна выглянула какая-то брюнетка, вытаращилась на девушку, однако ничего не сказала.

Лестница обрывалась довольно высоко над землей. Вивьен бросила сумку и спрыгнула вниз.

— Порядок! — воскликнула она громко, подняла с земли сумку и пролезла под ограждением, отделявшим территорию гостиницы от улицы.

Смешавшись с прохожими, Вивьен дошла до бульвара.