Красный

Хансен Эва

Бритт начала второй круг:

— Повтори-ка, как он сказал?

— О, господи!

— Не господи, а повтори!

Все равно не отстанет, пришлось повторить. Вывод был однозначным:

— Линн, он в тебя влюбился! Чтоб мне сдохнуть, влюбился!

Давно я так не смеялась…

— Ты на солнце перегрелась? Где я и где Ларс Юханссон? Ты кого из нас забыла, его или меня? Могу прислать фотографии для сравнения.

— Ну и что! Чего ты смеешься? Почему это в тебя нельзя влюбиться, очень даже можно. Тебя вот только переодеть, и ты будешь

полная красотка.

— Вот именно, что полная. Полненькая такая, полненькая. Карлсон в женском обличье.

— Я не о том. В смысле, настоящая.

— Переодеть, говоришь? А еще переобуть, перекрасить, сделать липосакцию и изменить половину черт лица.

— Линн, не кокетничай. Ничего тебе менять не надо. Два лишних килограмма при твоем росте еще не повод для самокритики. Талия у тебя тонкая, и вообще фигура, как у Джей Ло!

— Ладно тебе, я хорошо себя знаю и не фантазирую в отличие от некоторых болтушек.

Скажет тоже, влюбился… Да этот красавчик в принципе не ведает, что это такое! У его ног половина Стокгольма, а он будет влюбляться в серую мышь!

Поспать толком не удалось, крутилась с боку на бок всю ночь, пробежаться утром тоже — шел мокрый снег с дождем. По этой же причине укладывать волосы было совершенно бесполезно, и я заплела, как вчера, косу. Вот коса у меня хороша, она не слишком длинная, потому что я все же стригу волосы, в заплетенном виде чуть ниже лопаток, зато толстая. Коса, тонкая талия и грудь — моя гордость, об остальном лучше не думать…

В десять я уже была одета и обута. Жилет Бритт действительно прекрасно подошел к моей рубашке, и образовался симпатичный комплект. В зеркале отражалась пусть не красавица, но и не уродина. Ага, середнячка. Снова одно и то же — средняя, обычная, серая мышь. Ни малейшего намека на роковую красавицу (а как хотелось бы!..).

В одиннадцать раздался звонок. Мне пришлось трижды глубоко вздохнуть и основательно прокашляться, чтобы иметь возможность ответить собственным голосом, а не писком придушенной мазохистки.

— Линн, добрый день, это Ларс.

— Да, Ларс, здравствуйте.

— Мне очень неудобно, вчера проявил инициативу, а сегодня вынужден отменить встречу…

Ну, вот и все, его вежливости хватило только на то, чтобы вчера обнадежить. Этого и следовало ожидать. Сейчас скажет, что перезвонит через недельку, потом еще через неделю, а потом и вовсе забудет. Конечно, теперь я знаю его номер телефона, но, во-первых, кто сказал, что это его, а не подруги, из постели которой не хочется вылезать в такую погоду ради встречи с какой-то курицей? Во-вторых, даже зная номер, я сама все равно не позвоню. Хорошо, что не успела сообщить о планируемой встрече Анне или Оле… Сегодня скажу им, что Юханссон звонил из автомата.

Все это пронеслось в моей голове со сверхзвуковой скоростью, быстрее, чем он успел окончить фразу. И я вдруг успокоилась. Так даже лучше, никакой надежды и отрубить сразу. Что бы делала, встреться с ним сегодня?

Краснела бы, как рак, бормотала глупости или вообще разрыдалась от избытка чувств?

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что ничего страшного, если у него нет возможности со мной общаться, я переживу. В другой раз… как-нибудь… может быть…

Но ничего произнести не успела, потому что услышала такое, от чего пришлось опуститься на диван, ноги не держали.

— Линн, у меня к вам более интересное предложение. Только не отказывайтесь сразу. Вы очень заняты в ближайшую неделю?

— Н-нет…

— Вас ведь интересуют материалы о викингах?

Голос чуть вкрадчивый, он явно не поверил в повод для знакомства. Наверняка решил, что я воспользовалась Йозефом Лессеном, чтобы навязаться ему самому. Почему-то взяло зло. Ну и черт с ним!

— Да, викинги.

— У меня все в доме на острове. Вы не хотите посетить сей заброшенный уголок, пожить там хотя бы пару дней и посмотреть собственными глазами, что интересно, а что нет? Поверьте, там тихо, уютно, а мой Свен прекрасно готовит.

Нахваливая своего Свена, Ларс сделал мне щедрый подарок во времени, за которое я успела проглотить вставший в горле ком и начать соображать снова.

— Когда?

— Сегодня, Я вынужден уехать раньше, но за вами пришлю маленькую яхту. Капитана зовут Петер, к пятнадцати часам он пришвартуется где-нибудь поближе к Музею фотографии и сообщит вам, где именно. Но на всякий случай запишите его номер телефона. Готовы?

Я судорожно искала ручку, не соображая, что та прямо под носом.

— Да.

Бумаги не нашлось, и я записала цифры прямо на руке, надеясь потом отмыть.

— С собой возьмите только личные вещи, все необходимое в гостевой комнате есть. Договорились?

— Да.

— Вы немногословны. Еще раз прошу извинить. Мне пора. До встречи.

Ну и как мне к этому относиться? Вчера в баре мы не поговорили, зато вечером Юханссон пригласил меня на ланч. Ланч не состоялся, но поступило предложение провести пару дней в его скромном доме на острове, о чем невозможно было даже мечтать. Я знала размеры этих скромных владений, это практически замок. Правда, таких вокруг Стокгольма на островах немало, но это не умаляло его ценности.

Однако дело не в ценности. Ларс пришлет за мной маленькую яхту! А вдруг это такая же отговорка, как и сегодняшний ланч? В три часа раздастся звонок, и капитан Петер сообщит, что, к сожалению, в баках закончилось горючее и на всех до единой заправках пусто, потому что не завезли из-за мирового топливного кризиса. А ветер внезапно стих, и штиль обещают до Рождества.

Решив ни за что самой не дуть на паруса и не грести подручными средствами, я задумалась.

Все же следовало быть готовой, хотя и ни на что не надеяться. Да, это лучший выход — прожить пару часов без мыслей о Ларсе Юханссоне и его обещаниях, но к трем на всякий случай сложить сумку. А пока нужно устроить ланч самой себе.