Красный Вервольф 5

Фишер Саша

— Правильно делаешь, Волков, что не строишь из себя сверхчеловека, — одобрил мою покладистость неизвестный. — Если меня чему и научила жизнь, так это тому, что стрелять нужно первым.

— И вы остановили меня, чтобы сообщить об этом? — спросил я.

— Нет. Ради такого пустяка, я бы не стал вас беспокоить.

— Перешли на «вы», уже прогресс, — хмыкнул я. — Так и будем толковать — я задрав грабки, а вы поигрывая — «курцем»?

— Надо же! На слух определяете тип оружия? — с уважением произнес собеседник. — Ладно, можете опустить эти ваши грабки и обернуться. С учетом сказанного мною раньше.

Я принял это любезное приглашение.

Опустил руки и обернулся. Незнакомец оказался не таким и уж незнакомцем, хотя нас не представляли друг другу. Я видел его издалека и знал о нем в основном с чужих слов. Теперь вот довелось сойтись на кривой дорожке. Да, этот точно мог пристрелить, как собаку, из винтаря, и пойти дальше. Если не сделал этого, значит, имеет что предложить. Ну что ж, послушаем. Мало ли. Вдруг что дельное скажет?! В борьбе с врагом главным, можно некоторое время объединиться с врагом второстепенным.

— Слушаю вас, Михаил Иванович, — смиренно произнес я, словно мы с ним беседовали в более приятной обстановке, нежели груда развалин в оккупированном городе.

— Узнали! — усмехнулся Радиховский. — Ну что ж, тем лучше…

— Что же вы с винтарем-то по городу ходите? — спросил я. — Его же в кармане пальто не спрячешь.

— А кто вам сказал, что я с ним хожу? — осведомился он.

— Выходит, где-то здесь спрятали…

— Вы догадливы, — сказал Радиховский, наконец, опуская ствол «Маузера-98К», прозванном немчурой «курцем», то есть — коротким. — Вообще, выходя на такого зверя, как Красный Вервольф, лучше иметь более надежное оружие, чем пистолет.

— Он что, ваш коротыш, заряжен серебряными пулями?

— А что, надо?.. — спросил русский нацист. — Бросьте, Волков, я материалист, и в разные басни про оборотней не верю.

— Я пошутил.

— Понимаю, пытаетесь взять моральный перевес над своим визави в начале переговоров.

— Ну зачем же! Уверен, что вы предложите мне условия самые подходящие. Вот только место для ведения переговоров не самое подходящее.

— Чем богаты!

— Ладно. Потолкуем на свежем воздухе. В качестве любезности, не сообщите, как вы узнали — кто я?

— Сообщу. Некий совет по воспитанию молодежи при правительстве Виши пожелал узнать о судьбе своего члена, Василия Порфирьевича Горчакова, который оправился еще осенью прошлого года в Псков для организации приюта для беспризорных подростков. К вашему счастью, они не стали делать запрос по официальным каналам, а обратились к нам, так сказать, соотечественникам вышеуказанного месье Горчакова. Я поручил своим людям выяснить, есть ли такой в сём граде богоспасаемом и оказалось, что да — есть. Правда, в особом педагогическом рвении не замечен, а больше старается по лесозаготовительной части. Днем. А ночью — занимается грабежом немецких складов. Сопоставив эти и некоторые другие факты, я пришел к выводу, что Лжегорчаков — это и есть легендарный Красный Верфольф. Рад, что вы не отрицаете это.

— Глупо отрицать. Вы бы не стали утверждать что-либо, не собрав достаточное количество данных, — продолжил я усыплять бдительность этого упыря. — Надеюсь и предложение ваше тоже будет столь же аргументированным.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — попытался польстить мне Радиховский. — Сразу скажу, с большевиками мне не по пути с семнадцатого года, да и милости от их власти мне ждать не приходится. Немцы меня интересуют только как таран против Совдепии, пусть свергнут Сталина, а там за дело возьмемся мы, русские националисты. Под протекторатом Великой Германии

мы построим Новую Россию, но это дело будущего, может быть — далекого. Однако готовиться к нему надо уже сейчас. Мы должны прочно закрепиться здесь, обрести доверие у местного населения…

— Сотрудничая с оккупантами? — спросил я. — Сомневаюсь, что благодарное население проникнется к вам доверием, когда город украшен виселицами.

— Я же говорил, что вы умный человек. Зрите, как говориться, в корень. Чтобы завоевать доверие народа, мы должны в его восприятии отмежеваться как от немцев, так и от большевиков, но сейчас мы не можем обнародовать свою программу, значит, нам нужна легенда. Красный Вервольф — народный мститель — самая подходящая. Особенно если он мстит эстонцам, чухонцам и прочим инородцам. Нужно только акцентировать не на чертовщине разной — заклинания и разные символы, а на том, что русские мстят нерусским. Впрочем, вы можете не утруждать себя идеологическим оформлением этих акций, этим мы сами займемся. Ваша задача расправляться таинственно и красиво с теми, кто насиловал, грабил и всячески притеснял коренных русаков.

— И немцев — тоже?

— С немцами сложнее. Если немецкие власти наказывают за нарушение законов Рейха и приказов комендатуры — это одно, а вот если какой-нибудь фельдфебель надругался над несовершеннолетней — это другое. И главное, чтобы жертвами были не евреи или там татары, а — русские. Красный Вервольф — русский мститель за надругательства над русскими.

— А как быть с тем, что немцы казнят именно мирных жителей за убийство солдат и даже полицаев?

— Издержки, конечно, неизбежны, но тем больше вольется в наши ряды тех, кто захочет сражаться за Новую Россию без инородцев.

— Поганую роль вы мне заготовили, господин Радиховский. Я отомщу за поруганную невинность девчонки, а ее саму, вместе с мамашей и соседями в овраг и под «пилу Гитлера»!

— Черт вас подери, Волков! Вы ведь все равно это делаете! Так какая вам разница?!

— Я не обслуживаю ничьи политические амбиции. Так что предложение ваше отклоняю. И если у вас нет другого, давайте разойдемся по-хорошему. И учтите, что в следующий раз я руки не подниму.

— А вы крепкий орешек, господин Волков, — проговорил он словно бы даже с радостью. — Ладно, черт с вами! Мы с этой задачей и сами справимся. В конце концов, «Красный Вервольф» уже запечатлен в памяти народной и какая разница, кто именно стоит за этим именем… Надеюсь, вы понимаете, что о нашем разговоре никто не должен знать, даже фройляйн Зунд!

— Я также рассчитываю на вашу скромность, господин Радиховский. И поверьте, немцы здесь ненадолго, по историческим меркам, а если бы им и удалось закрепиться, то никакой Новой России они бы не дали поднять головы. Фашисты пришли, чтобы уничтожать русских, а не освобождать их от большевизма.

— Красная пропаганда! — отмахнулся тот. — Прощайте!

— До свидания! Только уходите первым. Не хочу чтобы вы мне в затылок пальнули!

Он кивнул, закинул винтовку за спину и двинулся прочь. Странно, неужто не боится, что я ему метну под лопатку заточку? А я метну? Нет. Пригодится еще русский нацист. И самое интересное, что Радиховский это понимает. Скорее всего нынешняя встреча — это лишь прощупывание, а его предложение — заведомый вздор. И «курц» и вся эта болтовня про Красного Вервольфа лишь элементы пантомимы, которую он тут передо мною разыграл. Вот если бы я купился, тогда меня бы убрали прямиком во время проведения акции мщения.