Красные нити
Шрифт:
— Очень! — воскликнула девочка и аж подпрыгнула от восторга.
Я снова взглянула на Бронислава и почувствовала к нему прилив благодарности. Значит то, что Рада в таком хорошем расположении духа, не смотря на то, что случилось — это, заслуга Бронислава.
Хм, наверное, я поспешила с выводами относительно него.
Возможно, он не такой плохой, несмотря на своё обращение со мной.
— Ника послушай со мной! Тебе понравиться! — предложила Рада.
— А-а… — я не была
Рада забралась обратно в постель. А я села во второе кресло, стоявшее ближе к окну. Скинув обувь и забравшись в кресло с ногами, я вместе с Радой начала слушать сказочную историю.
Бронислав, до сих пор не обмолвившийся со мной и словом, прокашлялся и продолжил читать:
— Глава восьмая, — проговорил он, — Когда фея Алиса смогла наконец разрушить чары в деревне Говорящих хижин, проклятие невидимости было снято с местных жителей. Радости их не было предела! Благодарные жители деревни смеялись и пели от счастья! Некоторые даже плакали, увидев наконец друг друга!
На радостях в той деревне закатили пир, на котором чествовали фею Алису и её волшебство. Но на этом приключения златоволосой феи из Барбарисовой рощи, ещё не закончились…
Я, сама того не ожидая, слушала с неожиданным увлечением. Бронислав читал очень выразительно, искусно меняя интонации в разных местах и забавно изображая голос того или иного персонажа. К тому же, я заметила, что мне невероятно нравится слушать могучий, сильный, и в то же время ласковый и бархатистый бас Бронислава.
У Мирона тоже красивый голос, вкрадчиво проговорило что-то внутри меня. И я поспешила с этим согласиться.
Рада развернула упаковку с леденцами и угостила меня, а потом Бронислава.
Вкушая фруктовые леденцы, мы с Радой продолжили слушать историю о фее Алисе. Брон пока не мог насладиться конфетами и продолжал усердно, с вдохновением, читать.
Был момент, когда я засмотрелась на идиллическую картинку Бронислава, который по-отечески сидит возле кровати дочери… Ну, то есть возле кровати Рады, и читает ей сказку на ночь. Это наблюдение вызвало во мне восторженный трепет и умиление.
Бронислав, видимо, почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он смотрит мне в глаза. И я тут же опустила взгляд, ощущая, как вспыхнули мои щёки. Но Бронислав тут же продолжил читать.
Я слушала, как он читает и изо всех сил старалась не смотреть в его сторону. Меньше всего мне хотелось, чтобы он ещё раз увидел, как я пялюсь на него. Что вообще со мной такое происходит?.. Этот гад так унизительно и грубо со мной обошёлся, а я тут сижу и любуюсь им! Тьфу!
Через
Подняв взгляд на Бронислава, я увидела, что он странно улыбается. Его улыбка мне не очень понравилось.
— Что тебя так обрадовало? — с легким вызовом спросила я.
— Приятно наблюдать за вами обеими, — усмехнулся он и отложил книжку на тумбочку рядом. — Не ожидал, что ты любишь детей.
— А чего ты ожидал? — спросила я неприязненным голосом.
Мне не хотелось ему грубить, но я и не хотела, чтобы он думал, что я забыла, как он со мной обошёлся. Я не злопамятная, но не терплю, когда со мной обращаются так жестоко и пренебрежительно!
— Ты всё ещё злишься на меня? — спросил он мягко.
И от звука его голоса, глядя на него, я почувствовала, что больше заставляю себя сердиться на него, чем сержусь на самом деле.
Сейчас, вот на этого Бронислава, который разительно отличается от того, что тянул меня за ухо, я просто не могла уже сердиться.
— Нет, — опустив взгляд, тихо ответила я. — Но ты меня оскорбил таким отношением. Это было не только больно, но и унизительно…
Я погладила спящую Раду по волосам. Улыбнулась, глядя на безмятежное личико девочки. Очень надеюсь, что её сон сейчас самый приятный, какой она только может видеть.
Неожиданно широкая ладонь Бронислава накрыла мою руку.
Я застыла, не зная, как реагировать. От его прикосновения по телу прокатилось странное, вселяющее щекотную легкость волнительное ощущение.
Я подняла робкий взгляд на Бронислава. Он наклонился ко мне, его губы изгибались в доброй улыбке.
— Прости меня, — попросил он с толикой печали в голосе.
Я несколько секунд завороженно смотрела на него, затем тут же отвела взор и ворчливо ответила:
— Ладно… проехали.
— Я просто очень испугался за тебя, — извиняющимся голосом произнес вдруг Коршунов.
Я снова удивленно уставилась на него.
— Испугался? За меня? — непонимающе нахмурилась я. — Ты… ты же меня совсем не знаешь.
— Да, — легко ответил он, — но мне было бы невероятно жаль, если бы… я очень не хотел, чтобы с тобой приключилось что-то… плохое. Понимаешь?
— С трудом- ответила я осторожно, — но в принципе… да… наверное.
Наш диалог прервался, наступило неловкое молчание.
У меня трепетало сердце, мысли путались в голове. Я хотела что-то сказать, но не знала, что именно.
Но Брон сказал сам, причем удивительным образом угадал, что хотела спросить я.
— Ты, наверное, думаешь, зачем я сюда приехал?