Красные листья
Шрифт:
— Да нет же, это действительно ерунда. Я вас уверяю! — раздраженно воскликнул Джим.
— Ты хочешь кого-то сейчас покрыть?
— Что значит «покрыть»? Никого.
— Или ты выгораживаешь себя?
— Я не хочу никого ни выгородить, ни покрыть. — Джим говорил громко, возбужденным голосом.
— Джим, Кристину Ким убил ты?
— Нет! — выкрикнул Джим на высокой ноте.
— Ты знаешь, кто это сделал?
— Нет! — выкрикнул он снова, и лицо его покрылось потом.
Спенсер кивнул:
— Ты сказал,
— Наверное, что-то около одиннадцати.
Спенсер посмотрел на запястья Джима и удивленно спросил:
— У тебя нет наручных часов, Джим?
Подтянув рукава пиджака, Джим показал Спенсеру, что часов у него действительно нет.
— А в комнате отдыха общежития Хинман есть часы?
— Есть, но их кто-то сломал примерно месяц назад. Я спросил время у Френки.
— Куда ты направился, после того как покинул комнату отдыха?
— К себе… в свою комнату. — Джим очень тяжело сглотнул.
— И начал укладывать вещи? Или стал заниматься? Может быть, позвонил Кристине?
— Нет. Я… позанимался немного. А вообще-то я устал тогда. Не помню, чем я тогда занимался. Кажется, просто лег в постель.
— И все время находился в своей комнате? Не покидал ее до утра?
— Да, — ответил Джим после долгого молчания. — Я до утра не покидал свою комнату.
Спенсер встал и официальным голосом заявил:
— Ты знаешь, какие у тебя есть права? По закону я обязан довести их до твоего сведения. Или не надо? Я это спрашиваю потому, что собираюсь арестовать тебя по подозрению в убийстве Кристины Ким.
— Нет-нет! — воскликнул Джим. — Я не убивал ее. Я же говорил вам: я ее не убивал!
— В таком случае, зачем же ты сразу, как только я предложил тебе пройти в полицию, завел разговор об адвокате? А, Джим?
Джим снова потерял дар речи. Запасы терпения Спенсера были уже на исходе.
— Джим! — воскликнул Спенсер. — Я вижу, ты предпочитаешь провести пару ночей в тюремной камере. Так следует понимать твое поведение? Мы можем задержать тебя сейчас на сорок восемь часов, а если понадобится, и дольше. Ты этого хочешь? Ты кем собираешься стать? Юристом? Политиком? Президентом? Но учти, Джим: для тех, кто хоть раз побывал в тюремной камере, дорога к президентскому креслу закрыта. Навсегда!
Высказавшись, Спенсер снова уселся на свой стул. Джим был настолько подавлен, что не мог продолжать.
— Возьми себя в руки, Джим, — сказал Спенсер. — Ты говоришь, что не убивал ее. Так чего же ты боишься в таком случае? Расскажи подробно, чем ты занимался в ночь со вторника на среду.
— В ночь со вторника на среду? Господи, да ничем. Я же вам сказал. Я не выходил из своей комнаты, — быстро проговорил Джим.
— И ты это можешь доказать?
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, можешь ты доказать,
— Нет, — выдавил из себя Джим. Руки его дрожали. — Я имею в виду… Как я могу доказать что-то подобное? Я был в своей комнате до самого утра. Там со мной никого не было.
— Может быть, ты разговаривал с кем-нибудь?
— Как — разговаривал?
— Например, по телефону. Как угодно.
— Нет. Поскольку вначале мне не спалось, я встал и начал укладывать вещи. А потом лег и заснул. Больше мне сказать нечего.
— Значит, лег спать и ничего не видел и не слышал. Так?
— Именно так. Не видел и не слышал. Ничего.
— В таком случае давай подведем итог. В соответствии с твоим заявлением с одиннадцати часов вечера во вторник — то есть с того времени, когда ты поднял шум в комнате отдыха общежития Хинман, — и до самого утра твоего местопребывания никто подтвердить не может. Верно?
— Ради Бога, объясните мне, что вы от меня хотите. Я же спал! Кто, спрашивается, кроме меня, способен подтвердить этот факт?
— Таким образом, — мягко произнес Уилл, — ты объявляешь о том, что у тебя отсутствует алиби.
Джим выглядел таким ошеломленным, что Спенсер даже пожалел его и сочувственно спросил:
— Хорошо. А как насчет следующего утра? Чем ты занимался?
— На следующее утро, когда метель закончилась, я собрал остальные мои вещи и отправился домой.
— Во сколько ты уехал? — спросил Спенсер.
— Точно не знаю.
— Наверное, это трудно вот так жить: заниматься в колледже, ходить на лекции и прочее и никогда не знать, сколько времени?
— Почему же, у меня есть часы. Мне только не нравится их носить. Я вообще не люблю носить никаких украшений, — ответил Джим.
— А Кристину в среду утром ты видел? — Спенсер был уверен, что Джим ее не видел.
Джим отрицательно покачал головой.
— А ее собаку?
— Да, Аристотель был в ее комнате. Почему-то не обрадовался, когда я вошел. Даже не соскочил с кровати.
— Как выглядела комната?
— Вы же знаете… Как обычно, в беспорядке.
— Ну и как ты поступил с псом?
— Никак. Погладил его и ушел.
— Тебе не показалось необычным то, что Кристины не было в комнате?
Джим пожал плечами и неуверенно сказал:
— Ничего необычного в этом не было.
— Ты стучался в дверь Альберта?
— Зачем? — вырвалось у Джима, пожалуй, немного резковато.
Спенсер изучал Джима холодным взглядом:
— Не знаю. Ну, например, чтобы попрощаться с приятелем. Все-таки расстаетесь на все праздники. Спросить, не видел ли он Кристину.
— Нет. Я этого не сделал.
— Не сделал просто так, без всякой задней мысли, или намеренно?
Наступила небольшая пауза.
— Не сделал.
— Значит, потом ты уехал.