Красные листья
Шрифт:
Через некоторое время Спенсер услышал его голос через дверцу машины:
— Хороший прием, детектив О'Мэлли, поздравляю. Но можете не сомневаться: если бы я хотел вас убить, вы бы давно уже были мертвы. Без всяких сомнений.
Спенсер не шелохнулся и только холодно произнес:
— А вы, мистер Мейплтоп, сели бы на электрический стул.
Альберт наклонился к окну, и лицо его осветилось знаменитой белозубой улыбкой.
— Для этого меня бы следовало еще поймать. А кто сказал, что это было бы просто?
Спенсеру
Он приложил пальто к лицу. Оно слабо пахло душистым мылом и чем-то еще. Спенсер понял, что пальто пахло Кристиной. Он снова приложил его к своему лицу и закрыл глаза, подумав, что не отдаст его Альберту, потому что сохранит для себя. Он глубоко вдохнул душистый аромат. Конечно, проще было разрешить Альберту взять его, но Спенсер в тот момент так мало о нем знал. Этот мерзавец — а у Спенсера уже не было никаких сомнений, что Альберт мерзавец, — вполне мог одном из шкафов спрятать оружие.
Спенсер привез Альберта в Хановер, в полицейское управление, и после прочтения ему прав Миранды [28] запер в небольшую камеру.
28
Права Миранды — права лица, подозреваемого в совершении преступления, которыми оно обладает при задержании и которые должны быть ему разъяснены при аресте до начала допроса.
Через час Спенсер спросил Альберта, не хочет ли он кому-нибудь позвонить. Вначале Альберт не ответил, а затем, помолчав минуты две, сказал:
— Послушайте, детектив, мне совсем не хочется иметь неприятности.
— Замечательно, — усмехнулся Спенсер. — Ты не хочешь неприятностей. Да куда уж больше.
— Я не сделал ничего плохого.
— Да что ты говоришь? А угрозы офицеру полиции? А препятствие проведению расследования? Молись, чтобы я не выдвинул против тебя обвинение в нападении.
— Буду молиться, детектив. Может быть, мне повезет. — Альберт посмотрел на Спенсера сквозь прутья решетки.
Спенсер был так разозлен, что, когда поднимался со стула, случайно опрокинул небольшую настольную лампу.
В восемь вечера он позвонил Уиллу и рассказал, что произошло.
— Ты с ума сошел, — почти крикнул Уилл. — Как ты мог поехать туда один?
— Я поехал туда не один, — ответил Спенсер. — Я поехал туда с Альбертом в надежде
— Понятно. Вот почему ты упрятал его за решетку?
— Нет, я вынужден был упрятать его за решетку, потому что он оказал сопротивление.
— Ну и что ты собираешься теперь делать? Сейчас суббота, вечер. Суд закрыт, денег на залог у него, конечно, нет; на адвоката, наверное, тоже…
— Он должен был обо всем этом думать раньше.
— Он еще молодой, Спенс, — сказал Уилл. — В общем, оставь его там до утра и отправляйся домой. И постарайся об этом не думать.
Но Спенсер домой не пошел — не мог решиться его оставить. Он пошел в заднюю часть помещения и сел рядом с камерой Альберта.
— Вы не собираетесь снять с меня наручники? — произнес наконец Альберт.
— Не знаю, — ответил Спенсер. — Мне кажется, что и на ноги тебе, наверное, тоже следовало бы надеть наручники.
Альберт не ответил, и спустя некоторое время Спенсер подозвал его и снял наручники. Альберт сел на кровать, потирая запястья.
— Назови мне хотя бы одну причину, только хорошую, — подал голос Спенсер со своего кресла, — согласно которой я не должен продержать тебя здесь до понедельника, а потом не предъявить обвинение в убийстве Кристины Ким.
— Насчет причин не знаю, а вот в свое оправдание относительно того, что я ее не убивал, сказать кое-что могу.
— Кто же может поручиться, что ты не врешь? — спросил Спенсер.
— Потому что в момент гибели Кристины я сидел в комнате, отдыха рядом с парнем по имени Том и смотрел этот дурацкий кинофильм. Вот почему. Потому что я… — он сделал паузу, — любил ее. Вот почему.
Спенсер молчал.
— Потому что я любил ее больше всего на свете, — продолжил Альберт. — Да мне было бы лучше умереть, чем причинить ей боль. Я пошел бы ради нее под пули. Я ничего не боюсь, детектив.
— Я это вижу, — сказал Спенсер.
Они замолчали. Спенсер наблюдал за Альбертом. А тот сидел на постели и смотрел на свои руки.
— Альберт, я не понимал этого раньше и теперь не понимаю. Почему ты, любя Кристину, все же встречался с Конни? Я хочу понять, в чем тут был смысл?
Не поднимая головы, Альберт пожал плечами и сообщил:
— Я люблю и Конни. Это правда. Я только не влюблен в нее. Но она хороший человек, и она любит меня, поэтому не было никаких причин причинять ей боль.
— Причинять ей боль? А разве ты не думал, что, зная про твои действительные чувства, то есть ты в нее не влюблен, она испытывает боль тоже?
— Этого я от нее никогда не скрывал. Она знает о том, как я к ней отношусь. Она также знает, что из всех возможных кандидаток в жены я непременно выберу ее, потому что она хороший человек.
— Хороший человек? — Спенсер затаил дыхание. — Альберт, ты понимаешь, что ты говоришь? Ведь Конни могла убить Кристину.
Альберт решительно замотал головой: