Красноглазый вампир
Шрифт:
Капитан Мерфи, пораженный серьезным тоном гостя, отдал честь.
— К вашим услугами, сэр. Что касается призраков, о которых я только что говорил, а вернее, говорят в крае, они никому не причиняют зла и появляются изредка и не очень часто. Несколько окрестных крестьян, а также рыбаки, занимающиеся ловлей форели, утверждают, что в последнее время они довольно часто появлялись. Но я ими не занимался.
Чиновник заправил маслом два больших потайных фонаря, потом передал их посетителям.
— Если вы собираетесь обследовать замок
Они вышли темной ночью, пронзаемой дождями, и шли вслед друг за другом по петляющим тропинкам, по которым их вел шериф.
Мы на месте, — сказал Мерфи, указав на высокие развалины, освещенные бледной луной, прорвавшейся сквозь завесу облаков. — Тропинка поднимается змейкой до самых парадных ворот, которые и воротами назвать нельзя, поскольку местные жители давно унесли их и использовали как дрова. Донжон превратился в груду обрушившихся камней, но вход в подземелье хорошо различим рядом с портиком двора.
Как во всяком уважающем себя замке, у подземелья несколько выходов, не так ли?
Мерфи махнул рукой:
Говорят. Утверждают, что один из входов расположен в муниципальном лесу. Второй — в четырех лье отсюда в каменной пустыне, где никто не бывает. Полагаю, что всё это выдумки…
Они расстались с Мерфи, который удалился, покачивая головой и считая, что лондонские сыщики понапрасну усложняют себе жизнь.
Окружение было по-настоящему зловещим, и без уверенности Проспера Ревинюса в своей правоте Питер Сламкин, полностью разделявший мысли шерифа, остался бы в Дорк- дине, попивая превосходный шотландский виски, дающий такое приятное опьянение.
Подземелье начиналось узкой лестницей из серого камня, было относительно сухим и удобным для ходьбы. Лестница спиралью уходила в глубины земли. Кроме нескольких крупных крыс, которые бежали от света потайных фонарей, ночные посетители не увидели ничего необычного. Преодолев последние ступени, они проникли в склеп, где застоявшийся воздух отдавал болотной вонью. Громадные бледные криптограммы усеивали пол, вылезая из всех щелей между плитами.
Вдруг Ревинюс застыл на месте и остановил своего спутника.
— А вот и первый из призраков, — сказал он голосом, который пытался сделать твердым.
— Ему, похоже, всё равно, — проворчал бывший консьерж.
Действительно, из темноты иногда доносился голос и довольные смешки.
— Вращаю два раза и ставлю на красное…. Вертись, вертись, вертись, и я выигрываю! Уверяю вас, черное когда-нибудь выпадет!
— Голоса доносятся слева, — прошептал Проспер. — Обогнем этот толстый столб… А вот и коридор…
— И дверь, из-за которой виднеется свет… Постучим?..
Они не стали стучать, а внезапно распахнули дверь, положив руки на револьверы.
И застыли, ослепленные и пораженные…
Перед ними
Крохотная чугунная печка, набитая коксом, распространяла по комнате теплые волны.
Большую часть подвала занимал стол. Старый джентльмен в халате с остро пахнущей сигарой в зубах с любезным видом смотрел на пришедших.
— Входите… Входите же. Мы вас ждем с незапамятных времен. Я спрашиваю себя, можно ли обрекать людей на столь долгое ожидание… Да, точность вежливость королей… Но короли далеко! Садитесь, господа, и делайте свою игру!
— Боже Иисусе! — простонал Сламкин, выпучив глаза.
Посреди стола стояла двухгрошовая голова, и старик активно дергал рычаг управления.
— Черное в конце концов выпадет, — продолжал джентльмен в домашнем халате, — и всё, что упадет в приемник, будет моим!
— Кто… кто вы? — едва сумел выговорить Ревинюс.
Старик остановил вопросительный взгляд на преподавателе французского языка.
— А, — пробормотал он, — вы задали очень трудный вопрос, поскольку я часто задаю его сам себе. Действительно, трудно вспомнить, кто он, если ему отрубили голову!
— Как? Вам отрубили голову? — вскричал Сламкин.
Старик бросил на него снисходительный взгляд.
Разве вы не видите, друг мой? — спросил он.
Потом взгляд его стал подозрительным.
Или это новая хитрость ужасного Робеспьера, чтобы отрубить мне голову во второй раз? — тоскливо прошептал он.
Он недовольно отвернулся и вновь стал яростно дергать рычаг рулетки.
Как я могу что-либо вспоминать, если у меня больше нет головы? — рассуждал он. — Я всё забыл… Я не знаю, куда спрятал сокровище, но мне надо найти его!
Проспер внимательно посмотрел на старика.
Ваше величество, вы позволите мне задать вам вопрос? — спросил он.
Величество! — воскликнул старик. — Именно так!.. Я — ваше величество! Спрашивайте меня обо всем, что пожелаете!
Ревинюс извлек из кармана свой блокнот с записями и нарисовал в нем грубое изображение перечеркнутого ромба.
Ваше величество, не подписали ли вы однажды этим значком весьма любопытные… мемуары?
Старик взял листок, глянул на него и захихикал:
Да, да, это я… Вы верный служитель… Да, да, вспоминаю… Я написал эти мемуары. Там было всё… А потом мне отрубили голову! А потому больше не могу вспомнить.
Сламкин схватил Ревинюса за руку:
Я его знаю, шеф. Это тот старик, который убежал из Клиссольд-парка в день убийства доктора Говарда.
Ревинюс дал ему знак помолчать.
Мы близки к разгадке… Позвольте мне продолжить… Я сейчас…
Оставьте его в покое, профессор Ревинюс!
Новоявленный сыщик громко вскрикнул и повернулся в ту сторону, откуда донесся голос. Он увидел, как колыхнулся тяжелый фетровый занавес, который отделял комнату от другого помещения.