Красноглазый вампир

Рэ Жан

— Не похоже, чтобы кто-нибудь живет здесь, — сказал он сам себе.

Он слышал шаги Джима на верхних этажах, скрипели открывающиеся двери, потом мелькнул свет от зажженной спички.

Лестница, как и дверь, была сделана из прочного дуба и даже не скрипнула во время подъема сыщика.

До него донесся запах керосина, и на лестничной площадке появился светлый прямоугольник, указывающий на открытую дверь.

Сыщик осторожно приблизился к проему и вскоре смог заглянуть в комнату. Она была пуста и почти без обстановки.

Стояло только несколько разрозненных

предметов мебели. Только что зажженная лампа чадила на углу камина. Диксон увидел Джима, стоящего спиной к нему. Тот тщательно обследовал шкаф.

И тут же сыщик ощутил необычное присутствие. Все его существо наполнилось невыразимым ужасом.

В свете лампы он увидел длинную темную вещь, которая покачалась и слетела с потолка. Она приблизилась к Джиму.

Диксон хотел крикнуть, но из его горла не вырвалось ни единого звука.

Вещью была длинная, невероятно длинная обезьянья рука, которая заканчивалась когтями.

Рука быстро дернулась, и сыщик услышал хрип.

Джим Крысиная Башка был схвачен этой рукой. Через мгновение он рухнул на пол с разодранной глоткой.

Секунду Диксон колебался, потом выхватил револьвер, прицелился в медленно поднимающуюся руку и дважды выстрелил. Он услышал пронзительный стон, потом шум бегства. Он схватил лампу и стал ею светить во все стороны. Комната была пуста! Ни единого отверстия в потолке, через которое могло бы проникнуть неведомое существо или даже обезьянья рука. Шкаф никого не прятал и не имел двойной стенки.

Диксон наклонился над беглецом, но увидел, что всё кончено… Мистер Пайк отдал свою поганую душу и вскоре предстанет перед вечным судией, более страшным, чем судьи Олд-Бейли.

— Я не готов смириться с такими фокусами, — проворчал Гарри Диксон.

Он обошел весь дом, пустой и запыленный. В толстом слое пыли были только следы Джима и его следы. Подвалы были наполовину заполнены вонючей водой.

Диксон вернулся в коридор. Он был в недоумении.

Он в ярости направился к двери… Вдруг пол из-под его ног ушел, и сыщик исчез в непроглядном мраке.

…Когда Том Уиллс и Гудфельд, встревоженные долгим отсутствием Гарри Диксона, утром начали его поиски, следуя по оставленным сыщиком знакам, они добрались до Шедуэлла и оказались перед дымящимися развалинами старого дома, сгоревшего до основания. Пожарные уже уехали.

Шестая голова

Дни тянулись длинной чередой, и Том Уиллс впал в мрачное отчаяние.

Часто заходил Гудфельд, садился у огонька, раскуривал трубку и произносил пустые слова утешения.

Миссис Кроун была единственной, кто немного поднимал их настроение. Славная женщина являлась под любым предлогом, приносила им горячий грог, придумывала маленькие кулинарные изыски, которым должное отдавал только Гудфельд, и повторяла, что ее хозяин видывал и не такое.

Но если сказать правду, то после этих слов экономка спешила на кухню, чтобы поплакать там в одиночестве… Ее вера также была поколеблена.

Развалины сгоревшего дома не раскрыли своей тайны. Однако был найден принадлежавший сыщику перочинный нож, оплавленный

огнем. Это только подтверждало, что Диксон побывал в роковом доме.

— Если бы он погиб, мы бы нашли его обгоревшие кости, — утверждал Гудфельд. — Значит, его оттуда увезли!

Они тщетно обходили Шедуэлл, обыскивали все уголки отвратительного квартала, опрашивали полицейских агентов, жителей и кишевших в квартале подозрительных личностей. Но не узнали ничего, что могло бы их вывести на серьезный след.

Пятый день после разыгранного бегства Джима Пайка Том Уиллс встретил еще более расстроенным, чем обычно. Он сидел перед толстой грудой литературных газет, доставленных из Франции, и просматривал их в надежде найти хоть какой след благодаря обрывку, найденному Диксоном в зале индусских идолов.

В коридоре раздался веселый голос. Кто-то просил разрешения войти в башню слоновой кости знаменитого Гарри Диксона.

Дверь распахнулась, пропустив высокого парня с бритым лицом и смешинками в глазах.

— Привет, Том Уиллс!

Молодой человек поднял мрачные глаза на вошедшего и, узнав его, неловко улыбнулся:

— Эдвард ван Бюрен!

— Он самый, старина Том!

Том разволновался, не сдержал слез и горячо пожал руку гостю.

Ван Бюрен был сыном богатейшего арматора Антверпена, чье состояние Гарри Диксон сумел вырвать из лап бандитов, организовавших мошеннический трест.

Семья ван Бюренов с тех пор осталась душой и телом преданной великому сыщику. В особенности это касалось молодого Эдварда, который принимал активное участие в энергичных действиях Диксона и его ученика.

Они сохранили добрые взаимоотношения, и при каждом своем посещении Лондона Эдвард никогда не пропускал возможности явиться на Бейкер-стрит, где его принимали с раскрытыми объятиями.

Эдвард был крупным и красивым парнем, влюбленным в жизнь, сумасшедшим любителем приключений. Несмотря на колоссальное состояние, он ненавидел пустое времяпровождение и совершал долгие путешествия на своей великолепной яхте Фландрия. Кроме того, в часы досуга он писал рассказы и проявил себя недурным сочинителем. Рассказы о своих путешествиях, которые он публиковал в нескольких журналах, пользовались заслуженным успехом.

Том Уиллс тут же рассказал ему о событиях последних дней. Ван Бюрен внимательно выслушал его. Когда Том показал ему груду литературных журналов, Эдвард усмехнулся.

— Это мне знакомо, — сказал он, — и, если вы до сих пор ничего не нашли, отчаиваться не следует. Не забывайте, что публикаций подобного жанра много и в Бельгии. Посмотрим, покажите мне этот обрывок…

Едва он бросил взгляд на текст, как удивленно воскликнул и принялся нервно расхаживать по кабинету. Потом заявил:

— Я знаю этот типографский шрифт! Более того, знаком с рекламой, напечатанной на обороте! Это объявление торговца книгами из Брюгге Де Грооте. Думаю, не ошибаюсь. Что касается газетенки, это Факел Брюгге\ Я довольно часто сотрудничаю с ним. У меня даже есть полная коллекция номеров на борту яхты.