Красноглазый вампир

Рэ Жан

— Слишком грубо! — прошептал он. — Постановка… Отчаиваться не следует: автор преступления — жалкий актеришка.

— Его удушили те же руки, что и Уиллиса, — шепнул мед- эксперт на ухо сыщику.

Гарри Диксон усмехнулся.

— Мой дорогой Торнайкрофт, — ответил он, — народная мудрость говорит «хитер, как обезьяна». А я вам скажу следующее: у убийцы, быть может, и лапы обезьяны, но отнюдь не ее хитрость.

Господин Луммель из Брюгге

— Хотел

бы я глянуть на того, кто помешает мне войти! У меня специальное разрешение от лорда Сейвилля, самого министра изящных искусств, и я могу появляться здесь, когда захочу. Позвольте мне войти, иначе я на вас буду жаловаться, хоть вы и полицейский.

Удивительно пронзительный и гневный голосок долетел до ушей Диксона и директора, когда они выходили из музея.

— Пусть мне приведут директора! — вопил голос. — Я скажу ему, что я думаю о вашем дурацком поведении. Скажите ему, что я господин Луммель из Брюгге.

— Боже! — воскликнул директор. — Появился этот шут. Теперь мне целый час придется выслушивать его жалобы и требования. Но сделать ничего не могу. У него должным образом оформленные рекомендации. Я вынужден его принять…

— Кто это? — машинально спросил сыщик.

— Оригинал… Немного чокнутый человек, но одновременно известный ученый-востоковед. Его работы в этой области снискали ему почти мировую славу.

За поворотом галереи сыщик и чиновник увидели громадного полицейского, который в замешательстве возвышался над крохотным человечком в сером рединготе и смешном цилиндре. Огромные очки в черной роговой оправе походили на два иллюминатора на его лице. Он отчаянно жестикулировал руками в черных нитяных перчатках.

— Господин директор, — закричал коротышка, завидев чиновника, — господин директор, объясните мне причину, по которой мне только что нанесли оскорбление. Этот громила полицейский мешает мне пройти под предлогом, что здесь случилось преступление. Что мне до этого? Считаете ли вы, что мои исследования могут быть отложены? Я должен представить отчет Научному сообществу Магдебурга на ближайшем съезде ориенталистов. Я больше не могу терять времени.

— Идите, господин Луммель, — устало сказал директор. — Никто не мешает вам пройти!

— Мешаю, я, — раздался голос.

— Что! Кто это говорит? Пусть он покажется! — завопил карлик в порыве ярости.

— Хорошо! Я перед вами во плоти! И прошу вас дождаться моего разрешения, чтобы войти в музей, но сегодня ваше разрешение аннулировано, — спокойно ответил Гарри Диксон.

Господин Луммель заскрипел зубами, словно в них была вставлена металлическая пилка.

— Кто вы такой?! — завопил человечек. — Вы лорд Сей- вилль или сам король Англии, чтобы отдавать такие приказы?

— Нет, я просто Гарри Диксон.

Человечек на мгновение потерял дар речи.

— Гарри Диксон? — Он с любопытством оглядел сыщика через свои огромные очки. —

Гарри Диксон, если я не ошибаюсь, нечто вроде полицейского, который даже не состоит на службе, человек, который повсюду сует свой нос и которому иногда выпадает шанс преуспеть там, где прочие дураки ничего не видят. Так ли это?

— Именно так, — серьезно подтвердил сыщик.

— И вы собираетесь помешать мне продолжить мои работы?

— Сегодня, безусловно, да.

— Негодяй! — воскликнул гомункул.

— До свидания! — Диксон повернулся к нему спиной.

— Вы мне заплатите за это, клянусь самим богом Хануманом!

— Как вы сказали?! — воскликнул Гарри Диксон, живо разворачиваясь.

— Бо-гом-Ха-ну-ма-ном! — по слогам повторил господин Луммель. — Злое божество, которое всегда мстит.

— Как оно сделало, несомненно, это сегодня ночью.

Внезапно заинтересовавшись, господин Луммель насторожился.

— Вы говорите, оно отомстило? — спросил он, внезапно смягчившись. — О, расскажите мне об этом, прошу вас. Знаете, то, что вы сказали, дьявольски интересно! Прошу вас, расскажите, что произошло!

Гарри Диксон улыбнулся и мысленно отметил «знаете», которое использовал ученый.

— Господин Луммель прибыл из Бельгии, не так ли?

— Действительно, из Бельгии, из Брюгге, чем очень горжусь, — сказал он, вытянувшись, словно драчливый петух. — Надеюсь, в вашем вопросе нет ничего оскорбительного?

Гарри Диксон расхохотался:

— Боже упаси, я очень люблю вашу страну, а особенно ваш город. Он один из лучших городов мира в области искусства.

— Хорошо сказано, хорошо сказано, — подтвердил человечек. — Расскажите мне теперь, что вы знаете о боге Ханумане. Это очень опасное божество, и, быть может, я вам окажусь полезным, но с оговоркой на право внесения нашего разговора в мой отчет на конгрессе ориенталистов в Магдебурге.

Директор вопросительно глянул на Гарри Диксона. Сыщик медленно кивнул.

— Пойдемте, господин Луммель, — сказал чиновник, провожая гостя в индусский зал.

Ученый бросил взгляд на труп Миллера, уже лежащий на носилках. Он немедленно бросился к мрачной статуе и стал ее осматривать с каким-то злобным весельем.

— Кровь! — воскликнул он. — Хануман любит кровь!

Гарри Диксон подошел к нему.

— Хануман, быть может, а эта статуя? — спросил он. Крохотный ученый агрессивно повернулся к сыщику.

— Статуя? Воплощение, да! Эта скульптура доставлена из лесного храма. Это не пустой идол, поскольку он за долгие века набрался силы, таинственной, реальной. В некоторых случаях статуя может действовать как существо, наделенное совсем необычайным могуществом.