Красная перчатка

Блэк Холли

— Когда вы заметили, что амулет треснул? — спрашивает учительница. — Уверены, что это произошло именно сейчас?

— Не знаю. Я просто... Дотронулась до него, а на цепочке осталась только половинка. А потом вторая половинка упала на парту. Наверное, завалилась за воротник блузки.

«Блузки» — как странно звучит, словно из уст пятидесятилетней старушки.

— Иногда камни просто трескаются, — убеждает Йонадаб. — Хрупкий материал. Меган, до вас никто не дотрагивался. Здесь все в перчатках.

— Она была

на том видео, на встрече клуба мастеров. И сидит за соседней партой. Это наверняка она.

Вот сейчас Даника ей устроит. Вот сейчас. Да она о подобном случае только и мечтает, насколько я ее знаю, — чтобы попался такой вот идиот, которому можно прочитать положенную лекцию. Особенно после вчерашнего. Но девушка поникла на стуле и покраснела как рак. На глазах у нее слезы.

— Я не мастер, — шепчет она чуть слышно.

— А зачем тогда ходишь на их встречи? — спрашивает еще одна ученица.

— Гигишники, — дразнится кто-то.

Смотрю на Данику. Пусть ответит. Объяснит Меган, что хороший человек должен думать не только о себе. Расскажет про проблемы мастеров и попросит поставить себя на их место. Ну, все те душеспасительные беседы, которые она обычно ведет со мной и Сэмом. Даже в полицейском участке. Открываю было рот, но ничего не могу придумать — слова кажутся фальшивыми. Не помню ни одного убедительного довода. Я ведь не умею рассуждать о правах мастеров.

И, судя по всему, Даника не хочет, чтобы я встревал.

Поворачиваюсь к Йонадаб, но та только смотрит, не отрываясь, на девчонок, словно собралась докопаться до правды гипнозом и силой мысли. Нужно как-то ее вывести из ступора. Наклоняюсь к парню за соседней партой, Харви Сильверману, и нарочито громко, так, чтобы слышно было во всем классе, шепчу:

— Слушай, какой у тебя в третьем пункте ответ?

Даника предостерегающе качает головой. Харви листает контрольную, зато Йонадаб наконец очнулась:

— Так, все, хватит болтать! У нас контрольная. Меган, возьмите работу и пересядьте за мой стол, можете там дописывать. После урока вместе сходим к директору.

— Но я не могу сосредоточиться, когда она рядом.

— Тогда прямо сейчас идите к директору.

Учительница что-то пишет в блокноте, а потом вырывает листок и вручает его Меган. Та берет сумку и, оставив учебники на парте, выходит из класса.

Сразу после звонка Даника бросается к дверям, но Йонадаб ее окликает:

— Мисс Вассерман, я уверена, они захотят с вами побеседовать.

— Я позвоню матери, — Даника лезет в сумку за телефоном. — Я не...

— Послушайте, мы обе знаем, что вы ничего такого не делали... — Учительница вдруг замолкает, увидев, что я все еще болтаюсь возле дверей. — Мистер Шарп, я могу вам чем-нибудь помочь?

— Нет. Я просто... Нет.

Даника затравленно мне улыбается, и я выхожу из кабинета.

По пути на французский иду мимо

доски объявлений. Она вся заклеена плакатами социальной рекламы, такие обычно встречаешь в журналах: «Лучше выйти на улицу голым, чем без перчаток», «Если все так делают, это не значит, что так надо делать: пользоваться услугами мастера — преступление». Или даже «Без перчаток тебя никто не полюбит». Только на этих плакатах вместо лиц моделей вклеены расплывчатые фотографии, распечатанные с той видеозаписи — со встречи клуба защиты прав мастеров. Школьный секретарь яростно пытается их отодрать.

Иду дальше, на свой французский, а по школе уже вовсю гуляют слухи о происшествии с Тилман. В коридоре до меня доносятся обрывки разговора:

— Даника прокляла ее и забрала удачу, чтобы Меган провалила тест. Она потому и отличница, потому и остается первой в классе. Наверное, уже давно такой фокус проделывала со всеми нами.

— А Рамирес все знала и именно поэтому увольняется.

Резко разворачиваюсь:

— Что?

Одна из болтушек, Кортни Рамос, смотрит на меня с изумлением. Как раз красилась блеском для губ и так и застыла с помадой в руке.

— Что ты сказала? — кричу я так громко, что на нас начинают оборачиваться.

— Рамирес уволилась. Я ждала у секретаря своего консультанта и все слышала.

Это же Рамирес отпустила нас на митинг. И именно она, единственная, согласилась спонсировать «Колдунов», поэтому Даника и смогла два года назад открыть свой клуб. Рамирес не заслужила из-за нас неприятностей. Найт перед всем классом является в расстегнутых штанах, но увольняют не его, а ее.

— Не может быть, — хватаю Кортни за плечо. — Почему?

Девушка выворачивается из-под моей руки.

— Лапы убери. Совсем спятил, да?

Надо пойти в кабинет музыки. Выхожу на улицу и вижу, как на учительской парковке Рамирес запихивает в багажник картонную коробку с вещами. Рядом стоит миссис Картер с ящиком под мышкой.

Рамирес оглядывается на меня, а потом захлопывает багажник с такой решимостью, что я понимаю — все кончено, и иду прочь.

Все знают, «уволилась» — просто вежливая формулировка, если называть вещи своими именами, получится «уволили».

Поход в кино вместе с Лилой кажется чем- то совершенно невозможным. И ее, и мои родители еще в начале года подписали нужные б-маги у секретаря — поэтому мы можем спокойно уезжать с кампуса домой в пятницу вечером.

Надо только взять машину и добраться до кинотеатра, где уже ждут Даника и Сэм.

Лилины длинные серебряные серьги похожи на два крохотных кинжала, белое платье чуть задирается, когда она садится на переднее сиденье. Стараюсь не обращать внимания. Вернее, даже так — стараюсь не таращиться, ведь иначе я просто-напросто разгрохаю машину и угроблю нас обоих.